Марина припомнила один случай из детства. Она тут была у бабушки. Пришла какая-то тетка и орала на всю улицу, что она нас проклинает. Люди говорили. Что та тетка была сумасшедшая и она всем так орала, но все равно не по себе.
Ночью Марина предприняла все меры безопасности. Для начала стянула резинки для волос, которыми были закреплены косички, не расплетая их, перехватила на затылке в один тугой пучок. Потом вызвала Таньку, – подруга ничего не боится, может «в огонь и в воду», как говорится, особенно, если накатит пива.
Танька загнала свою «Тойоту» во двор Марине. Поставила на сигнализацию.
На ворота повесили замок. Над двором установили мощную светодиодную лампу. Окна как следует занавесили. На чердачную дверку тоже замок повесили, Танька привезла, да еще захватила свой электрошокер.
Сели перекусить.
–У меня сон был, будто я умерла, – спокойно сообщила Марина.
Таньку аж передернуло.
–Ты чо, Тань? – глаза Марины в упор уставились на подругу.
–Да чего-то стремно. Тут и кладбище еще рядом. Как ты тут живешь? Слушай, я пока ехала – подумала, вот ты занималась танцами в ДК с этой, с Кульдиной или Кульгиной, как ее там, собрала группу, хорошо платили… Теперь не занимаешься, похудела, посмотри на себя в зеркало. Почему все бросила? Я просто не врубаюсь!
–Ой, долгая тема. Давай потом как-нибудь…
–Тогда скажи: что нас ждет ночью?
–Да все пучком. Пока он будет лезть, вызовем полицию.
–Он – это кто? – выпучила глаза Таня.
–Я ж говорила, мужик один.
–Как ты рассказывала, на мужика он не похож. Нечисть какая-то. Бабушка, помню, жива была, показывала мне бутылку под разным углом и говорила, что вот он черт сидит. Да с таким серьезным лицом. Вот я «перессала» тогда. Как я не смотрела на ту бутылку, – и в горлышко заглянула, и по донышку постучала, – не увидела ничего. Что-то мешало мне его заметить, а она его видела. Я ее спросила: что это за черт такой, когда пустая бутылка. А она такая: да вот же он, – злится, что его выгоняют, – придумывает, что еще учудить. И не такой он безобидный, Злюку призывает. Вроде сказки, а я верю.
–И что сделали с бутылкой?
–А! Короче, туда бабушка пихала мелкие гвозди, булавки, кнопки, соль, высушенные травы. Когда бутылка заполнилась, – она ее запечатала воском от церковной свечки. И куда-то дела. Не знаю, куда.
–Тише! – вдруг попросила Марина.
И когда у подруг возникло ощущение, что у них от напряжения слуха удлинились уши, подруги услышали ровные медленные шаги и прильнули к окнам, слегка отодвинув занавески. Во дворе никого не было, а шаги продолжались.
–Чердак?
–Да нет.
И снова они стали следить за всем происходящим из окон.
Пошевелилась ветка, поползла, как змея, тряпка под забором, упало пустое ведро, по машине Таньки прошелестели опавшие листья с деревьев. Во всем было какое-то неуловимое взглядом движение, какая-то мистика. Но явно предметы шевелились и двигались. Явно в воздухе застыло что-то неопределенное, и плавало, как прозрачное желе.
Тут раздался резкий стук. Со стены упал старый портрет в раме. Рама рассыпалась. В обломках Таня вытащила серебряный крестик и кулончик с образом Девы Марии.
–Это все в старину использовали как оберег. А что за траву ты вынесла?
-На чердаке, в сенцах, везде висели мешочки, связки, веники из ладана, крапивы, базилика, шиповника, полыни, еще каких-то трав, не знаю названия.
–Это было для защиты дома. Зря выкинула.
–Да там все истлело, рассыпалось в пыль.
–Вот, смотри! – Таня показала свой мешочек с ладаном, что висел у нее на шее.
–Раньше у тебя не видела.
–Сегодня специально надела.
Собрали в мусорное ведро обломки рамы, убрали фотографию деда, выпили во сто грамм водки, но внутри оставалось нехорошее предчувствие.
–Только ты не обижайся, но дед страшный у тебя.
–Ведьмак.
–Шутишь?
–Так говорила бабушка, она была его дочерью. Он ее многому обучил.
…После полуночи не выдержал фонарь, он замигал, выключился, потом включился и в итоге погас.