Он не знал, почему таким родился. Не человек он, – не зверь, а кто? Он не знал, – да его это не интересовало.
Он увидел упавшую девушку, а теперь уходил вглубь леса, туда, где за новым кладбищем дряхлело и рассыпалось старое, – уходил так, что никто его не замечал. Это был ритм леопарда или тигра, острожный и вкрадчивый, с остановками у каждого объекта местности, с замиранием при каждом шорохе леса.
В лесной чаще он растворяется в зелени. Об искусстве растворения ему поведали на кладбище две покойницы. Они не знали, как это было у предков. Но знали, что предки питались соками земли и леса, получали силу и выплескивали ее. Две покойницы, лежат рядом, в обнимку, а когда-то они были мать с дочкой, грызлись как собаки.
Он увидел, что изменилось его обличье. Недавно он был высокий, худощавый. Личина была словно высечена из камня. В свете луны скулы острыми были как у волка. Тёмные пряди волос облепили череп, а пальцы длинные крепко сжимали лопату, чтобы закопать тех, кого никто не будет хоронить.
Он был хищником, охотником, который вышел за ночной добычей ночью. А до этого было светло, и он прятался во мхах, болотах, под землей.
В последние несколько посещений того двора за дорогой он был крупным, тяжелым, грузным.
Каждую ночь он бродит. Той ночью нашел добычу и преследовал ее по переулкам, не пуская домой, пока не подкараулил за углом.
Последние минуты жертвы прошли в агонии, а до этого женщина плакала, пыталась умолять, отдать ему все, что у нее есть, но ему ничего не надо было, кроме ее жизни, кроме ее крови. Хотя он существует без чужой жизни.
Её слова утонули в хрипе, когда он сжал свои конечности на её горле. Он любил этот момент — когда глаза расширяются в осознании неминуемого конца, когда тело дергается в последнем судорожном протесте. Она думала, что может выжить. И другие до нее тоже так думали.
Глупые. Он их встречает теперь на кладбище.
Он привык к своему ритуалу. Найти – догнать – поймать – подержать в руках чужую жизнь – насладиться ее уходом из чужого тела – ловить ее испарения. Так существует нежить.
Он вспомнил детство. Не свое, а того высокого худого парня, каким он был недавно.
Серый подъезд, сырой запах канализации, крики за стеной. Мать пила, отец бил. Сколько раз он лежал, свернувшись в углу, закрывая уши руками, стараясь не слышать. Но звуки находили его даже там — пьяный смех, удары, визгливые мольбы. Однажды он просто встал и вышел из дома. Шёл по улице, пока не пропала боль. В тот вечер он увидел умирающего голубя. Кто-то прижал его ботинком к земле, размазав кровь по асфальту. Птица трепыхалась, дёргалась, но вскоре затихла. Он смотрел на это с неподдельным любопытством. Это был первый раз, когда он понял: смерть — это освобождение из того странного состояния, в котором находятся люди. А здесь им легче. Они не зависят от тела и друг от друга.
Он давно всех ловит. Сначала были животные. Мелкие зверьки, которых он вытягивал из капкана в подвале. Потом — бездомные собаки. Он наблюдал, как из них уходит жизнь, впитывал в себя этот момент, запоминал. Но настоящий вкус охоты он ощутил, когда впервые убил человека, старика, заснувшего в подворотне. Это было просто. Один удар, хриплый вдох, и всё. Лёгкость, бесконечное облегчение.
Он убивал давно. Убийства были одинаковыми, а вот его облик разным. Его никогда не ловили, – не могли понять, что его нет, а значит, не может быть следов. В этом был его талант. Охотник, незаметный в мире жертвы. Как-то он взял личину одного парня. Тот в своей недолгой жизни что-то натворил, попался, его избили, надели наручники, судили, отвезли в зону, и там глубоко, почти до позвоночника, в самый живот всадили нож. Пришлось ему рано помереть, пришлось расстаться с той никчемной жизнью.
Зато теперь… из трупа вылезла нежить.
…Он подошел к одной могиле. Лопата мягко входила в рыхлую, влажную землю, выбрасывая тугие комья в сторону. Лес стоял тихий, как могила, лишь редкий порыв ветра колыхал верхушки деревьев. Он работал размеренно, без спешки. С каждым новым слоем земли предвкушение внутри росло, разливаясь по телу томным, липким возбуждением. Он выкопает труп и выбросит наружу. Какая разница кого? Главное, зачем! Чтобы стать тем, кем был в жизни тот умерший человек.