Смотрите! Смейтесь! Пойте песни! Танцуйте!
Нежить к вам придет, когда вы утихнете. Придет тьма и нежить к вам придет. Пропадет свет и придет тьма.
С каждой новой игрой он понимал, что стал настоящим избавителем их от этой мерзкой жизни. Он знал, куда бить, как сжимать, когда ослабить хватку, чтобы жертва прочувствовала всё. И теперь, стоя над свежей могилой, он гордился собой перед себе подобными: хотя они не отставали: успевали за ночь настричь много жизней, – не растерять бы их.
Он пойдет в тот двор в городе, в том гнилом улье города, где живет следующая жертва. Она в отличие от других, не убегает, – даже выскочила во тьму, на крыльцо и проорала: «Я – Марина» А ты кто?»
А он, понимая, что теперь стал тяжелым, как мешок с землей, не смог на нее наброситься, не смог приблизиться, – стеной стояла какая-то берегущая ее сила. У Марины был сильный амулет, заговоренный древними заклинаниями. Знала бы она, что он – связующее звено между ею и теми двумя тенями на кладбище…
Он придет еще, он не упустит приятное покалывание в конечностях при ее виде: он прорвет ее защиту.
Вот он поддел лопатой гроб, заскрипели гнилые доски, показался скелет покойника в костюме. Скелет улыбался тому, что предстало перед ним. Темному существу, горке земли, и инструменту, воткнутому в эту горку.
Вдруг раздался голос:
— Помогите…
Женский голос. Слабый, дрожащий, бессильный.
Пальцы существа сжались.
«Кто здесь?»
Он навис над могилами, как коршун, резко оборачиваясь и оглядываясь. Темнота сгустилась, деревья казались выше, ветви словно протягивали к нему тонкие пальцы, еще тоньше, чем у него. Голоса быть не должно. В этом лесу, в такое время, никто не ходит.
Может, почудилось в этом тягучем запахе гнили и сырости?
Но вот снова женский голос сквозь тяжелое, жаркое дыхание:
— Помогите мне…
На этот раз ближе.
Волнение улетучилось, оставив место чему-то другому — азарту.
Если девушка забежала на кладбище, то это ее горькая судьба. Нежить ее уничтожит. Вселенная раз за разом доказывала ему, что ничего случайного не бывает. Девушка ищет свою смерть. Если за ней кто-то гонится из людей, значит и судьба преследователя быть погребенным под толщей земли и переродиться в нежить.
Он увидел, что преследователь сидел на жертве, увидел блеск в глазах преследователя, который успевал оглядываться и срывать с девушки одежду. Человек был в предвкушении удовольствия. Нежить просто жевала землю, прилепившуюся к острию лопаты.
– Танечка, — смягчился в кустах голос. — Не бойся, я помогу тебе.
– Нет, не надо мне помогать. Отпустите меня. Я все отдам. Я отдам машину, здесь, во дворе. Я, я, я найду Вам женщину, которая Вас примет. Умоляю. Только не трогайте меня. Не надо. Ну не надо.
Возня в кустах, треск рвущейся одежды.
Несколько секунд тихих стонов, плача и причитаний, потом несколько секунд жаркого тяжелого дыхания, пока дыхание резко не остановилось. Хруст шейных позвонков произошел, когда Нежить сидела у мужчины на плечах и сворачивала ему шею. Через доли секунды Нежить сидела на памятнике, свернув крест и наблюдала, как голова мужчины повисла, подбородком упершись в спину. Женщина сбросила с себя бездыханное тело, и оно мешком свалилось на близлежащий холм.
Девушка замерла и даже не натягивала на обнаженное тело одежду.
Сила, ему неизвестная, понесла его вперёд, сквозь густые заросли сирени, кучу брошенных венков, могильные насыпи и деревья.
В движении этой бесформенной массы гуще становился воздух. Лес менялся, редел. Деревья нависали, кривые стволы образовывали арку, из-за которой темнота впереди казалась ещё плотнее.
Он схватился за крест и замер в позе ангела, слушая шорох позади.
Он резко обернулся, но там было пусто. Только тёмные стволы деревьев да зыбкие тени между ними. Он нахмурился.
«Показалось…»
Но не успел он сделать шаг вперёд, – с другой стороны прозвучал зов.
— Ты нашёл меня? – спросило существо кого-то.
Голос над ним раздался слабый, дрожащий.
–Сынок! Саша! Я отец твой – Михаил. Я здесь похоронен. Ты сын мой Сашка. По паспорту Александр Михайлович Корниенко. Ты меня сегодня выкопал из могилы.