–Отец.
–Ты спас женщину. Не эту? Нет?
Скелет в истлевшей одежде поднял с земли за волосы голову с полузакрытыми глазами, и показал Саше. Сгустки крови еще капали с шеи погибшей женщины.
–А чего ты земли нажрался?
–Пришлось.
–Ты взрослый. Вон вымахал какой. Уже и весом больше центнера. Маринка рядом, ждет тебя. Она с мужиками чужими путается. Замуж не выходит. Ты сходи, посвяти ее в нашу касту. Пусть приходит к нам сюда. Зачем ей дом? Дом ей не нужен.
Сашка оглядел себя. Тяжелое тело пожилого человека, да еще раздутый живот. Ноги толстые, как бревна. Ходит медленно. Но поднимается над землей легко.
–Чего ты рот грязью набил, я тебя спрашиваю.
Шорохи стали громче. Ветки заскрипели, как если бы кто-то цеплялся за них, пробираясь сквозь заросли.
А потом… Смех.
Тихий, липкий, клокочущий, полный чего-то первобытного, чуждого.
Его тело напряглось. Что-то здесь было не так. Слишком не так.
Где-то за спиной снова раздался шорох. Теперь уже громче. Словно кто-то передвигался на четвереньках по влажной земле, проскальзывая между корнями.
Смех.
Хриплый, булькающий, он будто доносился отовсюду разом.
–Это мать твоя. Ты э ее не выкопал, так она сама вылезла.
— Нашёл меня? — спросила уродка из тьмы.
И Саша прошептал какие-то бессмысленные слова, и звук этого шёпота, липкий и холодный, прополз по коже кладбища, как ползают тысячи скользких жуков и личинок.
Что-то было еще. Он рванулся вперёд. Густой лес плотно сжимался вокруг, словно черные стволы деревьев пытались не выпустить его. Ветки хлестали его плоть, оставляя тонкие, жгучие порезы. Плоть отслаивалась и повисала вокруг него, как рваные объявления на столбе. Он забился в конвульсиях с яростью загнанного зверя.
–Нет, нет, нет!
Он — охотник. Он не жертва. Не жертва!
Но лес… будто не соглашался с ним.
Почва под ногами превратилась в зыбкую грязь, ноги утопали в ней, будто сама земля пыталась удержать его.
А сзади оно приближалось.
Шорох.
Мокрое, чавкающее дыхание.
Шаги.
Саша не выдержал.
— Что тебе нужно?! — рявкнул он, оглядываясь через плечо.
В глазах плясали тени, деревья казались раскоряченными фигурами, застывшими в уродливых позах.
Но ничего там не было.
Пустота.
Тишина.
Только шелест листвы, влажный запах сырости и… крови. Крови погибшей женщины, которая искала спасение на кладбище. Если бы она знала, что совсем рядом, за дорогой, что тянется вдоль кладбищенского забора, живет женщина, которая ее бы спрятала. У нее есть защита. С ее двора трудно войти в дом.
Он выдохнул дрожащий воздух. «Галлюцинации», — пытался убедить себя, а сказал:
–Нервы.
Шаг вперёд.
Раздался тихий звук. Как будто кость ударилась о кость.
Саша замер.
Снова кто-то рядом.
Нечто двигалось сквозь темноту. Саша пропустил.
Тёмное пятно между деревьями, сдвиг тени, неясная масса, которая не должна была двигаться. Но двигалась. И тогда он увидел того мужчину, только с повисшей головой, он еще не был принят в концерн Нежити.
–А Саше нужна Марина, – сказал Саша.
3. ТРОПАМИ ОБРЕЧЕННЫХ
Марина ждала прихода ночного визитера и дождалась. Существо взялось из ниоткуда и металось по двору дома, – ворота были как в прошлый раз заперты на замок. Но эта тварь пришла сюда, раз и навсегда почуяв здесь запах живого тела, свежей крови.
Его движения были хаотичны. Он ничего не искал, в дом не ломился, а просто метался из стороны в сторону. Ходил тяжело со своим животом, а вот когда его ноги отрывались от земли, то движения его ускорялись.
Во двор вошел мужчина и стал звонить по телефону. Марина из окна узнала Игоря и стала ему махать. Он не видел Марину и явно не знал, что здесь происходит.
Сзади его что-то опутало.