- Дядя, я у мамочки просила-просила, чтобы она меня пустила сказать. Ты дядя хороший, жалко тебя.
И она сбежала вниз по ступенькам. От чуней остались на снегу маленькие следы.
- Подожди, - крикнул жрец, сбежал вслед за ней, но она уже мчалась вперед. Он побежал следом, тут же набрав колючего от мороза снега в домашние теплые тапки. Кожаные подошвы скользили, мешали припустить за ведьмовой дочкой во всю прыть. Так они почти до полей добежали.
- Стой! – крикнул жрец, почти настигнув девочку.
Он хотел схватить девчонку, затащить ее в дом, расспросить как следует. Уже руку протянул, чтобы ухватиться за лисий воротничок.
Впереди, на голом заснеженном поле появилась неясная фигура. Ее очертания жрец никогда не спутает ни с какими другими. «Светленькая мамочка» переживала за свою «дочку» и ждала ее.
Жрец отпустил руки. Шрамы от ожогов хоть и поджили, но нарываться на новые жрецу не хотелось.
Девчонка припустила вперед, ухватилась за руку полуденницы, головку подняла, заговорила что-то, рассмеялась… Так они и скрылись вдвоем в черной полоске леса.
Жрец растер руками закрасневшиеся от мороза щеки, поспешил домой. Морозы сильные нынче стоят, не погуляешь. Вот что делать с предупреждением от маленькой ведьмы, которой нечисть одежку шьет и воду носит? Одному такое решать страшно. И князю отписать не успеет. Пока ответ придет, уж убывной недели последний день закончится.
И жрец решил стариков собрать, чтобы, значит, решить такой важный вопрос обществом, а не единолично.
К тому же, если Камил «другим богам кланялся», то тут точно ничего хорошего можно не ждать.
***
Вопрос веры никогда в этих краях не стоял. Боги светлые есть, боги темные есть – это каждому с мокрых пеленок известно. Темным не кланяются люди, дураков нет. Темным поклонишься – без головы останешься. К ним даже от безысходности люди редко идут.
Светлым богам люди поклоняются истово. Знают, что светлые и помогут, и приглядят. Не оставят без помощи. Обождать придется, конечно, не сразу божественное дело делается, но и душу свою не отдашь за три копейки.
А вот темные боги помогают сразу, едва желание с губ сорвется. Только плату берут такую, что мало не покажется. Давно люди поняли, что выгоды от их вмешательства никакой. Попросишь для матери больной здоровья – она с постели в тот же миг встанет здоровая, и румянец у ней на щеках расцветет. А уже до вечера батька вместо нее сляжет или сестренка маленькая, или вообще до гибели дойдет. Там, куда темные боги вмешиваются, только страдания и боль. Вот и не лезут люди.
Про ведьм говорят, что они сразу всем служат, и их за это светлые боги не наказывают. Почему? А есть сказка, которую каждый в этих местах знает. Про девушку, которая, чтобы милого своего спасти от страшной хвори, свою жизнь темным богам отдала, поклялась служить им и их слугам – нечисти да нежити всякой. Те желание исполнили.
Только вот милый ее, как вылечился, ребенка ей заделал, а сам на купчихе женился.
Обманутая девушка, едва дитя родив, сама себя убила. Нарушила договор. Пришлось рожденной девочке вставать темным богам на службу. Вот и тянется оттуда ведьмовской род, из данного однажды обещания, которое нельзя ни вернуть, ни исполнить до конца. А светлые боги милосердны, не отобрали у дитя клятвопреступницы свое благословение. Так что ходят ведьмы между двумя мирами.
Ведьмы многое знают, видят, понимают, по-другому мир чувствуют, тем и от остальных людей отличаются. За то их и не любят. «По кривому гвоздю чаще молотком бьют», - говорят по деревням да селам и всячески свое презрение ведьмам выказывают. Но прям серьезно не трогают. Никто не хочет на себя беду навлечь. Вот ежели ведьма сама помрет, то туда ей и дорога, а намеренно губить, избы жечь – нет такого. Понимание все ж таки есть даже у самых бестолковых, чего можно, а чего нельзя. Ну, и исключения бывают, куда ж без них. Это у совсем глупых. Но такие потом и не живут долго.
Нечисть к ведьмам ластится, чует в них божью искру, да не светлую, как у лекарей или у жрецов, а темную. Нечисть вокруг ведьм – тоже вот повод их не любить. В больших городах так вообще люди нечисть гоняют, жилища чистят. В городках поменьше, в деревнях и селах используют в хозяйстве. Мол, хоть от кикиморки с полмизинца польза, если за младенцем ночью приглядит, люльку качнет.