Черные тени вдруг вынырнули из углов, метнулись к печи и улеглись у нее жирной полосой. «Охраняют!» - догадался жрец.
- Пора плату за твои дары отдавать, - сказала полуденница, поворачиваясь к жрецу. И опять ее рот открывался не в такт словам. Жрец старался смотреть выше, на венок из цветов на ее голове, но взгляд то и дело соскальзывал вниз, на ее лицо.
Если на кого нападает ядовитая змея, то два выбора есть: или смотреть на змею, чтобы перехватить ее, когда она кинется, или зажмуриться и оцепенеть, чтобы она успокоилась и уползла. Жрец не знал, как себя вести с полуденницей: то ли смотреть до конца и быть готовым, то ли оцепенеть.
Она решила за него.
- Пойдем, - сказала она, - к тому, кто темным богам кланялся.
Дверь избы распахнулась сама по себе, и жрец поспешил выйти. Вслед за ним выплыла полуденница.
И она двинулась вперед, не касаясь снега ногами.
Глава 10. Слышен голос ластовицы и ее дружка
Чем ближе было к озеру, тем сильнее портилась погода. Пурга началась, да такая сильная, что жрец едва угадывал впереди женский силуэт. Полуденнице было, видимо, все равно на непогоду. Она и живой-то не была, что ей снег и мороз? Мертвым глазам жмуриться нет нужды.
Жрец запыхался, начал выбиваться из сил. Все вокруг затянула белесая мгла.
А потом она вдруг опала. И снег прекратился, как по волшебству.
Жрец стянул с руки руковицу, утер мокрое лицо. Всмотрелся вперед и чуть не свалился в снег, запутавшись в лыжах.
Вокруг озера царила тишина. Ни снежинки, ни ветринки. Деревья все облеплены инеем так сильно, что казались пушистыми лапами. А озеро не мерзлое совсем. Оно отчего-то не покрылось льдом. Черная вода не рябила, не всплескивала, а стояла, как застывшая грязь. От нее поднимался пар.
Полуденная дева стояла у самой кромки воды. Это зрелище навсегда отпечатается в памяти жреца: белый до боли в глазах снег, темное озеро, клубистый пар, фигурка девушки в синем летнем сарафане на срезе черноты и белизны. Она поворачивается к нему, и делает шаг, и ее голая стопа не утопает в снегу, не оставляет на нем следов.
- Подойди, - говорит она, вовсе в этот раз не открывая рта.
А жрец не мог. Сердце скакало как безумное, ноги вросли в лыжи, а лыжи были такими тяжелыми, что ногу ну никак поднять невозможно.
- Быстрее! – приказала она, и облик красавицы опал, явив настоящую полуденницу во всей своей жути. Скелет, прикрытый похоронным истлевшим тряпьем, и проклятый огонь, горящий внутри мертвого тела. Воздух тут же нагрелся.
Жрец не мог быстрее. Он вообще двигаться не мог. Он стоял, смотрел на озеро. А оно вдруг заволновалось, задвигалось. Плеснуло на снег черной водой, которая тут же застыла льдом.
Вдруг жреца в спину кто-то толкнул, да так, что он пролетел от леса чуть ли не до самого берега. Набрал снега за шиворот, в себя пришел, задвигался, снег принялся вытряхивать. Полуденница поглядела на жреца полыхающими глазницами, потом провела по своей костлявой ладони и махнула рукой в сторону озера.
- Кровь, - отозвалось гулкое эхо рядом с ней.
Жрец понял. Надо плеснуть крови в озеро, порезать руку. Но… Но кровь – это сила, это все знают. Добровольно дать силу нечисти, да еще и в последний день убывной недели, да еще и кровь человечью! Тому, кто темным богам кланялся… Нет, это безумно, так нельзя поступать. Светлые боги смилостивятся.
- Нет, - мотнул головой жрец.
А полуденница вдруг – раз! – и снова обратилась девушкой. И как рассмеется!
Звонко, громко, как живая!
Голову набок склонила, смотрит на жреца, а в глазах так и полыхает, так и горит. Отсмеялась и вдруг поклонилась до самой земли. Легкая, гибкая, и поклон такой же, как они светлым богам в особые праздники дарят.
- Благодарствую, жрец, за свежее мясо! То-то попируют нынче лешаки да ластовицы! То-то рад будет, кто темным богам кланяется! Иди прочь, жрец, раз не умеешь благодарность принимать. Иди прочь, и скажи живым: пусть не молятся сегодня светлым богам, пусть не тратят понапрасну голоса.
И полуденница, запрокинув хорошенькую головку, рассмеялась снова. Заплясала вдруг босыми ногами по снегу, хлопнула в ладоши, запела.
От ее голоса заволновалось озеро еще сильнее, заплескала вода.
- Как у темной у водицы
Да у бе-реж-ка
Слышен голос ластовицы
и ее друж-ка!
Пой, подружка ластовица,
Прячь руса-лий хвост
Твой дружок уж под водицей
Отморо-зил нос!
Рано утром у водицы