И у бе-реж-ка
Нету больше ластовицы
И ее друж-ка.
Озеро распарилось так, что почти скрылась поверхность воды. Из воды, прямо рядом с берегом, показалась вдруг белая женская рука. Плеснул огромный хвост. В отдалении жрец с ужасом заметил распухшую синюю голову, которая вынырнула и направилась к берегу. Из леса тоже завыло, захохотало, завопило на разные лады. Закачались верхушки сосен.
И жрец метнулся к озеру. Быстро, в полмига, резанул по ладони охотничьим ножиком, сжал пальцы, чтобы кровь пошла быстрее, и взмахнул рукой.
В тот миг, когда капли крови коснулись поверхности воды, над озером пронесся долгий стон. И все стихло.
Сразу же стало холоднее. Озеро принялось на глазах затягиваться ледком.
Полуденница умолкла, повернулась к жрецу, снова поклонилась.
- Теперь тот, кто богам темным кланяется, до следующей убывной недели никого не тронет. А там снова кровью озеро напоишь.
И она отвернулась, отправилась в сторону дома, где спала крепким лечебным сном ведьмина дочка.
Жрец поспешил за нею, чтобы не сбиться с дороги: пурга так и не думала утихать, и теперь серые тучи натянулись и над проклятым озером тоже.
***
Едва жрец заехал в город, как понял, что что-то не так.
Издали учуял костровой дым.
Всюду горели костры, к которым время от времени подходили греться люди. Над кострами соорудили кой-чего, чтобы снег огонь не забивал, но помогало слабо, поэтому то и дело в огонь летели поленья. Мороз кусался, заставлял приплясывать. Но народ по домам не сидел.
Люди долбили в двери и окна своих собственных изб. Мужики ругались, бабы тоже, дети сновали тут и там.
- Миленький, горе! Беда, миленький! Нечисть ошалела совсем! Наши домовики-то! Избы изнутри заколотили, окна! Не можем в избы попасть, миленький! Я с маленькими-то детками нашим бабам дала ходу в дом да в храм, там и места больше нет! К старой Марве еще с младенчиками, сам знаешь, у нее нечисть не задерживается, и к Никорихам еще, к ученым. А остальные-то вот, никак в свои избы не войдут, - кинулась к мужу Марфа, едва завидев его силуэт сквозь снегопад.
- А в избах заколоченных кто остался? – спросил жрец.
- Нет, всех погань выманила. Даже баб с младенчиками, - всхлипнула одна из женщин, спешно укутывая девчушку лет трех в платок – видимо, только раздобыла тряпки. Сама она была простоволосая, в тулупе, накинутом поверх домашнего платья, да в валеных сапогах на босу ногу.
- Нам с Ванютой пожар привиделся, вот мы с ним дочурку подхватили и на улицу как есть выбежали. Ишь, что домовик проклятый сделал!
Ванюта, крепкий мужик, ругался на чем свет стоит – он никак не мог зайти в собственную избу. Он долбил кулаком в деревянную дверь, а ему издевательски отвечали такими же ударами изнутри.
- Чего делать-то теперь? Убывной недели последняя ночь, а нежить крови вчерась обпилась, - негромко сказал один из стариков, грея у самого большого костра руки.
Жрец был в отчаянии. И не уехать – и лошадок не хватит, и все проклятая пурга замела. Но делать что-то же надо!
Благо, золы много и в храме запас соли есть.
И люди, заняв самый большой хлев, начали готовиться к обороне.
Полынь, иные горькие травы, зола, соль – все, что смогли добыть, в ход пошло. Весь хлев черными обережными кругами изрисовали снаружи и внутри. Все оружие, какое имели, в полыни вымочили. Детей помладше с матерями, которые молоком кормят, в трех домах собрали – эти-то дома нечисть не тронула. Марва старая, Никорихи и жрец – вот они свои жилища и отдали. Пускай, не жалко. Лишь бы младенчиков нечисть не утащила. Дети постарше со взрослыми остались. Помогали, колья точили, золу растирали. Но детей за обережным сторогом оставили, а сам сторог весь окропили всем, чем можно, лишь бы нежить не подпустить.
А потом настали затемки.
Тогда из леса явились гости.
Глава 11. Хозяйка
Не было не хохота, ни скрежетания когтей по дереву, ни клацанья зубов. Вообще не было ничего из того, чего ждали измученные люди. Никто не долбил в двери хлева, не ходил, скрипя морозным снегом под стенами.
Люди, тесно набившиеся в хлев, были готовы ко всему. Лица серьезные, все молчат, не переговариваются, слышны только частое дыхание да редкая возня детей за сторогом.
Ожидание выматывало.
- Ну что же, что же тянут… - прошептала одна из женщин, крепко сжимая в руках оточенные колья, выкрашенные в золе.
Минуты тянулись долго, так долго, что мучительное ожидание начало смягчаться надеждой. Может, и обойдется?