Денег появилось у людей немало. Зачастили в эти края ярмарки, даже базарный день теперь был раз в десятицу. Поселок разросся, расплылся на немалые территории – заради сытой жизни люди готовы были с нечистью смиряться. Но слухи ходили самые разные. И про то, что местный жрец темным богам кланяется, мол, в убывную неделю ездит к лесному озеру и младенчиков в жертву приносит, и про то, что все люди тут проклятые, и про то, что у них в домах нежить хозяйничает.
Казна князя, кому эти земли принадлежали, распухла от золота, и сам князь слухи пропускал мимо ушей.
До поры до времени.
Слухи вскоре пошли совсем нехорошие. Говорили, что люди в этих местах пропадать стали. Не местные, а залетные только. И мужики, и старики, и бабы, и дети даже.
Потом купец пропал, который на базарный день каждый месяц ездил. Исчез – как и не было. Ни его, ни товара его не нашли. Другие торговцы про то пронюхали, ездили поначалу караваном, все вместе, чтобы, если что, отпор дать тому, кто людей похищает, жреца с собой даже брали – больно уж выгодно было в этих краях торговать.
Не помогло.
Из каравана мальчишки-конюшего не досчитались – сгинул в лесах этих проклятых. Золотой ручеек поменьше стал, а князю это ой как не понравилось. Да и люди пропадать начали. Гоже ли это?
И князь, поразмыслив на досуге, своих лучших людей туда отправил, чтобы порядок навели и выяснили, кто народ похищает. А если нечисть какая виновата, то чтоб ее и прикончили сразу.
Места это темные, дикие, от столицы далеко, у людей там свои правила и порядки, поэтому вояк отправлять ни к чему. А вот Захара Погру можно.
Захар хоть и молод, но умен, и силен – есть у него умения нежить сдерживать. Он и изгонять может, у столичных жрецов учился. И обаяния у него не занимать: любого разговорит. С ним князь еще двоих отправил: Иваня Белуса и Птаху Гроля. Эти тоже хороши. Ивань - старый жрец из изгоняющих и видящих, второй - охотник, следопыт, раньше по особым поручениям бегал, теперь на покой ушел. Но да пусть побеспокоиться еще немного. Его навыки ценные очень, он мигом выследит, кто людей похищает.
Дал им троим князь поручения, право дал казнить и миловать – ну, по обстоятельствам, и отправил к древним лесам правды искать.
Ивань, Птаха и Захар общий язык нашли быстро. Они и раньше знакомы были меж собой, уважение имели, а тут общее дело их еще лучше соединило.
Ивань Белоус, это жрец который, на жреца и не похож был. Бойкий дед, волосы черные, ни одной сединки, а борода белая. И правда, белоус. Ясно, почему так прозвали. Ивань легко в людские души проникал, видел, где у них червоточина. И нежить видел, и сильно уж он ее не любил.
- Природа у них темная, светлым богам негожая. Где нежитевых много, там всегда чернота и скверна, - сказал он недовольно, когда они остановились в трактире по пути и разговорились за общим столом. Ивань отказывался есть трактирную пищу.
- Не хватало мне еще варево есть, которое лохматая рука мешала, - отодвинул он подальше от себя свою миску и достал сушеное мясо и сухари из собственных запасов.
Захар и Птах его примеру не последовали, но Ивань их порицать не стал. Он был неглуп и понимал, что они не видят того, что видит он. Это ему заметно, как от крепкого мясного супа поднимается черный дымок, как вползает людям в уши, в глаза, в нос. А вот поди ж ты, докажи? Любая принятая от нежити помощь – помощь слугам темных богов, а они всегда требуют плату. И свое возьмут, пусть и не сразу. Через десять, двадцать лет, пусть даже на смертном одре или уже за ним – но возьмут.
Городские жрецы знали это очень хорошо, потому и изгоняли нежить отовсюду. Она вообще была объявлена вне закона, и тот, кто нежить у себя привечает, должен штраф уплатить. Только поди-ка, докажи, что нежить не просто так на огонек заскочила, докажи, что ты ее привечаешь и не гонишь. В селах да деревнях люди никак не хотели от старых привычек отказываться, и ничего на них не действовало. Поймаешь какого банника или печновика в доме, предъявишь хозяевам, а они круглые глаза сделают – мол, сам пришел, не звали, вон у нас и полынный веник стоит, чтоб нежить гонять. Только веник-то на деле давно усох и пылью покрылся от того, что его не трогали никогда. Законники на это и плюнули со временем. Что тут поделать? Одна морока.
Люди деревенские еще и не понимали, что такое нежить на самом деле. Сильных жрецов, которые суть вещей видят, совсем немного. По одному, по два в каждом городе. Не балуют светлые боги людей своими дарами. А если человек своими собственными глазами в упор беды не видит, как убедить его? Есть гриб один, во всех лесах растет, свиновухой называется. Можно их каждый день есть хоть год, хоть десять, хоть всю жизнь. Но однажды особый яд, который в свиновухе содержится, накопится в человеческом теле и отравит его насовсем, до смерти. И кто из деревенских эту закономерность уловит? Помирают-то люди «от живота», от «головы» да «от сердца», с грибочками-то никто не свяжет. И хоть ты тресни, не докажешь ты людям, что гриб свиновуха ядовит. «Э, - скажут, мысленно над тобой посмеиваясь, - дед мой до ста лет дожил и каждый день свиновухи с репой уваживал, и ничего с ним не случилося, от старости помер. Значит, не ядовитые грибочки, стало быть». И будет их лопать, за уши не оттащишь. Потом помрет от яда, конечно, если не повезет, как его деду.