- Нет, - отрезал один из стариков, судя по осанке и манерам, дед уважаемый, - не наша нежить это. Не могли они. Мы уж как положено обихаживаем…
- Как это – как положено? – навострил уши Захар.
- Ну, известно как. Болотницам – бусин, лешим – птичьи перышки, кологам да кульмам – медовой воды…
Захар покивал – и впрямь, в деревнях и селах по обыкновению именно так нежить умасливали.
- Русальям да ластовицам – сердец утиных… - продолжал старик перечислять дары.
- Утиных сердец? – удивился Захар.
- Охочи больно, - согласился старик. – У нас тута мир. Мы им – они нам, так и живем. По-другому, ить, никак.
- Нежить плотью кормить нехорошо. Давать им крови и мяса нехорошо. От этого беда может случиться, - сказал Захар.
Старик на это меленько рассмеялся.
- Ить, уж сколько годов-то делаем так, чай, лучше вас, городских, знаем.
Захар покивал, мол, конечно, вам, местным, виднее, а сам на ус мотал.
Многого он разузнать не успел, но после прогулки по лесу с Птахом собирался и с детьми поговорить, и с девками – да со всеми, кто рот открыть захочет. Авось и сложится чего.
…Охотник Птах ждал Захара на главном крыльце трактира. Собранный, на поясе веревки разные, приспособления какие-то, оружие, стилет в ножнах. Только лицо смурнее обычного.
- Спал плохо? – спросил Захар, ежась от холодной воды, затекшей за воротник.
- Да, - ответил Птах. – Всю ночь крутило.
- И меня так же, - сочувственно сказал Захар и брызнул на шею Птаху холодной воды, которую припас в пригорошне.
Птах возмущенно посмотрел на Захара, но тот уже так белозубо, так заразительно улыбался, что и у него уголок губ приподнялся вверх.
- Айда, - сказал Захар. – Нежить тут особая, нахальная, на рассвете шляется. Осторожно будем.
Птах кивнул и легко зашагал вперед. Его шаг был мягким, плавным. И правда – охотник. Только они так ходят, приученные не беспокоить землю.
- Одного паренька нашли у первого дуба от поля. Это во-он тот, - сказал Захар, показывая пальцем на здоровенное дерево. – Тут пропал мальчишка конюший, говорят, с недели три назад.
Птах кивнул. Мягкой поступью подошел к дереву. Прищурился, принюхался. Посмотрел сквозь круг из пальцев, присел. Рассыпал какой-то порошок на землю, на траву, чуть – на ствол дерева. Захар не мешал. Это не его работа, нечего лезть туда, где мало что смыслишь.
- Здоровы будьте, - послышался вдруг совсем рядом звонкий девичий голосок. – Ищете чего? Авось помогу?
Птах вскочил на ноги, обернулся даже быстрее Захара.
И оба они уставились на девицу, которая стояла в двух шагах от них.
Что это была за девица!
Захар при князе воспитывался и жил всю жизнь, он толк в красавицах знал. Но такой и не видал никогда. Это была даже не красота, а что-то большее, как… как картины, которые собирал по всему свету князь.
Захар, не стесняясь, посмотрел на нее сквозь круг из пальцев. Да нет, не ластовица, не моровица – человек она. От кого ж такая красота уродилась?
Девушка рассмеялась, запрокинув голову. Черные, ничем не собранные волосы коснулись поясницы.
- Не нежить я, живая, - сказала она, посмеиваясь. – А вы не торговцы. Кто? От князя? Приехали прознать, кто людей похищает и убивает?
- Да, девушка, от князя, - спокойно сказал Захар.
- Ну, от князя так от князя. Мне скрывать нечего, - пожала плечом она.
- А кому есть чего? – коварно спросил Захар.
- Это мне неведомо, - безмятежно ответила девушка и улыбнулась губами такими яркими, будто они цветной глазурью были выкрашены – такой пряники покрывают к весеннему празднику.
От ее улыбки захолонуло сердце.
- Тут один мальчишка пропал, говорят, вот под этим дубом, - хмуро сказал Птах, возвращаясь к тому, что делал. Провел пальцами над порошком, что-то пробормотал под нос.
- Да, знаю, - спокойно сказала красавица. – Жалко.
- Как зовут-то тебя, девушка? – спросил Захар. Чутье рядом с ней обострилось, и пусть она и человек, с нею что-то не так. Какой-то непорядок.
- А не скажу, - хитро сказала девушка, - будешь тогда про местных у меня выспрашивать. Так неинтересно.
И она снова рассмеялась. Потом махнула рукой, обернулась и зашагала в сторону леса, который совсем скоро от поля и дуба начинался.
- Видал? – спросил Захар у Птаха. – Кто такая-то?
- Не знаю, - ответил Птах, - но я ее не услышал. Это чудеса какие-то. Я в лесах всю жизнь прожил, чужое присутствие я кожей чую, слышу, как синица крылом машет.