- Да, неладное что-то, - согласился Захар. – А ты видишь чего? Ну, у дуба.
Птах кивнул.
- Одно могу сказать – нежить мальчишку похитила. Только понять не могу, какая. Иваня бы сюда, жреца нашего, ему виднее будет. Вот, видишь, на порошке полынном черные капли собираются, как смола? Во-о-он, маленькие совсем.
Захар присел на корточки, лицо чуть ли не в порошок опустил. И правда, крошечные капельки на зеленоватом порошке выступили.
- А вот тут, на стволе повыше, тоже есть. Это значит, что недавно тут нежить ходила. А там вон, справа, кровь. Чуть совсем, две капли. А тут вот – видишь? – бурое, листочек такой? – продолжил говорить Птах. Он был весь напряженный весь, говорил много, часто. Это было даже удивительно, ведь дорогой он все больше молчал.
Захар посмотрел на бурое. Лист как лист.
- Это рдест. Такой только на озерах растет. Что делать озерному растению на дубе? Тут нежить отиралась. Это точно. Надо дальше смотреть, куда след поведет.
- Ну, давай смотреть, - согласился Захар. Да, без Птаха он тут ничего бы не увидел.
Спустя два часа лазания по корягам и буеракам выяснилась одна неприятная вещь: все деревья, вся трава и весь мох, хворост – все, что проверил Птах, было покрыто капельками черного. Это значит, что нежить тут повсюду. Где-то черных капель было больше, где-то – меньше.
- А вот тут моровая дева прошла, - сказал вполголоса Птах. И правда, скукожившаяся трава, и мох почерневший, мертвый. И легкий след женской стопы.
Птах заозирался, застыл, прислушиваясь к шуму леса.
- Пойдем-ка, подобру-поздорову.
Захар увидел юркие тени, которые поползли по земле прямо к ним. Тонкие, черные… Корни?
- А ну, прочь! – снова раздался знакомый уже девичий голос. И корни застыли, а потом втянулись в землю, будто их и не бывало.
Она стояла совсем близко, под деревом, опершись спиной на ствол. В руке у нее был букет из лесных цветов.
- Они тебе подчиняются? – изумился Захар, глядя, как отступают куда подальше черные тени, которые следовали за ними на отдалении с самого начала. – Да кто ты такая?!
Девушка наклонила голову набок, улыбнулась, и Захара снова проняло. Аж сердце застучало быстрее.
- Может, дочь кузнеца местного, может, лесной дух, кто знает? А ты красивый. Я таких не видала еще. Ты меня на свиданье позови, глядишь, и узнаешь побольше, - хитро сказала она. Засверкали, засмеялись черные глаза.
- Ведьма, - понял наконец Захар, а Птах плюнул себе под ноги. Примета такая есть, деревенская – ежели ведьму увидел, под ноги себе плюнь, она близко и не подойдет.
- А плеваться нечего, - строго сказала девушка и погрозила Птаху пальцем. Сразу же, прям вот после ее слов, на плече Птаха расплылась здоровенная клякса птичьего помета. На елке кто-то довольно каркнул, и Захар не выдержал, рассмеялся: уж больно у Птаха было ошеломленное лицо.
- Я до затемок, за часа два до службы храмовой, к меже подойду, которая к лесу ближе, - сказала девушка, - ты уж уважь меня, приходи. А ты больше не плюйся. Некрасиво это. А теперь домой уж вам пора, ничего в лесах не найдете больше. Вы идите, а я вам вслед посмотрю, чтобы не случилось чего.
- А… - начал было Захар, но девушка вдруг строго его перебила.
- Пора вам, - твердо сказала она, и черный жирный корень зашевелился, выбрался из-под земли, чуть не толкнул Захара и Птаха. – Идите, ну!
Захар и Птах дураками не были. Повернулись, пошли прочь из леса. Дел было немало. Надо было еще на озеро сходить.
Глава 14. Два жреца
Василь Иваню поначалу не понравился, а потом ничего вроде оказался. Не совсем пропащий, по крайней мере, в его доме и при храме нежити не ощущалось. Чисто было. Правильно. Он хоть горячего поел, от которого черными нежитевыми лапами не несло. Не в его годах уже сухарями питаться да мясом вяленым, животом потом маяться приходится.
После сытного ужина, который устроила для особого гостя Марфа, Василь и Ивань у храма сели, в гулянке, по-городскому – в беседке с покатой крышей и с лавками вокруг стола.
Марфа два чайника чаю принесла, меду, ягод кислых в белой пудре, колотого сахару, варенья - привычная для этих мест сладость.
За чаем потекла беседа.
- Тут места такие, что без нежити никак не обходится. Большей частью лесом кормимся и озерами, а леса сами знаете какие. Тут уж люди привыкли за много лет. Ко всему человек привыкает, - откровенничал Василь, подставляя чашку Марфе, чтобы она заварки подлила.
- Угоститесь нашего чаю, господин хороший, - ласково сказала Марфа, увидев, что зеленого чаю из своего чайника городской жрец уже выпил. Подлила и в его чашку тоже.