- Сжечь тут все, и озеро камнями завалить! – выдохнул Птах. У него было ощущение, что все, что они видят вокруг, имеет двойное, а то и тройное дно. Заглянешь глубже – и пропадешь навсегда, и косточек твоих никто не найдет и не упокоит. Страшное место.
- Надо Иваня забирать поскорее и к князю возвращаться, - сказал Захар, потирая лоб. После песни ластовиц заболела голова.
Птах, который слушал пение нежити на полсекунды дольше, морщился. У него ныли зубы.
- Вечернюю службу проведем и сразу же на коней. На ночь тут не останемся, - продолжал Захар.
- Может, ну ее, службу? Сразу домой? – спросил Птах. Ему тут оставаться хоть на лишнюю минуточку не хотелось.
- Местные-то ни при чем, к ним не каждый день городской жрец приезжает, авось часть черноты после службы уйдет.
Птах с неохотой кивнул. Помолчал, потом не выдержал, спросил, косовато глянув на Захара.
- На ведьмино приглашение пойдешь?
А у того вдруг сердце ёкнуло, как ее улыбку на ярких губах вспомнил. Вспомнилась ее белая, словно сливочная патока, шея в вырезе простого платья. Да и время уж скоро вечернее, надо на свиданье с ней поспешить.
- Пойду. Ты иди к Иваню, глянь, как там что, лошадок приготовь, а я к службе подойду. А после храма сразу и домой, - сказал Захар.
- Не иди, а? Бедовая она девка, - сказал Птах.
Но Захар рукой махнул, мол, что он, с девкой не справится?
У шумной ярмарки Птах с Захаром разошлись каждый по своей надобности.
У охотника свербело на душе, ныло. Он пошел было к храму, Иваня отыскать, но на полпути свернул и вышел к полям. Он чуял, что надо за Захаром приглядеть. Своему чутью охотник доверял и всегда себя слушал. Мелькнула даже мысль с собой подмогу взять, но тогда Захар с девкой их заметить могут, а он один невидимо-неслышимо подберется и поможет, если что не так пойдет.
…Она его уже ждала.
В свете яркого, только начавшего закатываться солнца она была еще красивее. Захар приказал себе успокоиться, но сердце колотилось быстро, как безумное.
- Здравствуй, - улыбнулась ему девушка. Блеснули белые зубки. От синих васильков в черных волосах резало глаза.
Он подошел ближе, остановился шагах в пяти. Ветер заиграл прядь ее волос, и Захар почувствовал аромат горьких трав.
- Виделись уже, - ответил Захар, стараясь оставаться бесстрастным. Получалось у него плохо.
- Ты княжий человек. Скажи, каков он, князь? Каковы его слуги? Все такие молодцы и красавцы? – спросила она с любопытством, склонив голову набок.
- Князь умен. А слуги разные бывают, - осторожно ответил Захар.
- Умен… А справедлив ли? – спросила девушка.
Захар вопросам ее удивился, но вида не подал.
- Говорят, справедлив, - сухо ответил он. – Тебе пошто князь нужен? Обидел тебя, что ли, чем?
Девушка усмехнулась.
- Ну так я ведьма, меня обидеть несложно. Али жрец городской не по мою душу приехал?
- Жрец приехал, потому что в лесах ваших даже светлые боги не ведают, что творится, и люди пропадают, - ответил Захар, скрещивая руки на груди.
- Сама не ведаю, кто их крадет. А ведала бы, княжьим людям не сказала бы. Все равно не послушали, меня виноватить бы принялись. А вот тебе бы, может, и рассказала бы чего, ежели бы ты поласковее со мною был.
Захар от таких слов даже растерялся, но потом усмехнулся.
- Ласка моя тебе нужна? Какая же? – спросил он. Хотел юную девушку смутить, чтобы глаза свои черные в землю отпустила, покраснела бы от стыда. Но не вышло у него.
- Нужна, а какая, сама покажу, - нежно сказала юная ведьма. А потом вдруг подошла совсем близко к Захару и на цыпочки встала, за шею его обняла, заглянула прямо в глаза.
От длинных ресниц на ее скулы легли тени, запах трав стал острее, прянее.
- Ты мне нравишься, княжий человек. Поцелуй меня, - шепнула она, и у Захара закружилась голова. Не понимая, что делает, Захар провел рукой по ее черным шелковым волосам. От ее тела тянуло жаром юности, бедовым ведьмовским огнем.
- Нет, - сказал Захар пересохшим ртом. А сам все смотрит на ее губы, такие мягкие, сладкие, и глаз отвести не может. Смять бы их, как спелые вишни, провести по нежной гладкой мягкости языком… Или сделать бы шаг назад, сбросить со своей шеи девичьи руки, плеснуть в лицо крапивной да полынной водой, а сил нет.
Она поцеловала его сама. Неумело прижалась губами к его губам, огладила сильные плечи, подалась вперед, и Захар не удержался.