Но дерзкий план созрел мгновенно.
(Одной не так-то просто мстить!)
Она решила вдохновенно
Беднягу Прошку подкупить.
Убить за клад чужой готовый,
Вор старый ведьме угодил.
По нраву был союзник новый,
Такой как раз ей нужен был.
Безмозглый, хитрый, очень жадный –
Достоинств всех его не счесть.
Но, что важнее, беспощадный
И ставит выше жизни честь.
Не всякому дано понять,
Как можно с будущим проститься
И все, что было, потерять,
Чтоб лютой местью насладиться.
Марина знала, что хотела,
И понимала, что теряла.
Но ни о чем не сожалела –
Своею мерой измеряла.
Заклятье ведьма прошептала
И сотворила образ мнимый.
Тот, неживой, вздыхал устало,
Во всем похож на Никодима.
– Покуда Прошка все поймет,
Его я волей овладею.
Пусть карачун меня возьмет,
Коль не внушу свою злодею!
В моих руках он будет глина,
И я вдохну свой дух ему, -
Так, богохульствуя, Марина
Врагу грозила своему.
А Прошка в этот час с русалкой,
Шел без дороги через бор.
Галина выглядела жалкой,
И боль туманила ей взор.
Добром поладить не сумев,
Не соблазнив русалку златом,
Задумал леший, озверев,
Убив обоих, стать богатым.
Не долго думая, избил
До полусмерти вор Галину –
Он возражений не любил, -
И нес теперь, взвалив на спину.
– Напрасно, леший, тратишь силы, -
В себя придя, она стонала. –
Убить тебя когда просила,
Что и сама умру, я знала.
А потому не страшно мне,
И ты меня не запугаешь.
Ужасней нет стареть на дне,
Ненужной всем. Ты это знаешь?!
– Недолго ждать – я поспешу!
Мне редко прежде так везло –
Одним я махом разрешу
Задачи две, – сказал он зло.
– Ведь смерть возьмет за вас двоих
Одну лишь плату, а забудет –
Напомню о правах своих.
А там что будет, то и будет!
– Однажды ведьма мне гадала -
Им прорицать одним дано, -
И знаешь, что она сказала?
Всем умереть нам суждено!
– Молчи, – взъярился старый вор, -
И без тебя озноб по коже!
– Сперва затеял разговор,
И трусишь сам теперь, похоже?
Будь дольше чуть еще их путь,
Обиды вор не снес бы злейшей –
Свою от всех скрывая суть,
Был Прошка трус наипервейший.
Для нежити порок изрядный.
Ведь в этом племени любой,
Пусть даже самый заурядный,
Спроси его – храбрец, герой.
Умело Прошка прятал страх
За внешней грубостью своей.
Порой на первых он порах
Казался прочих леших злей.
Но чуть отпор встречал он, сразу
Терял и мужество, и стать.
Зато и не был бит ни разу,
Что мог он в споре уступать.
– Твоя беда, что ты упряма.
Не догорит еще заря, -
Он, не стерпев, сказал ей прямо, -
И ты умрешь совсем зазря.
– Зазря я век свой коротала
И Никодима зря любила,
Но я жила, не умирала –
Ведь даже смерть меня забыла.
Тебе я буду благодарна, -
Русалка молвила со стоном, -
Вдруг жизнь моя, что здесь бездарна,
Иною будет в мире оном?
– Иной не будет, я ручаюсь, -
Злорадно старый вор сказал.
И, убедить ее отчаясь,
Во все лопатки побежал.
Он не смотрел по сторонам
И не заметил полевого,
А Никодим спешил и сам,
И думал лишь про водяного.
И разминулись два врага –
Судьба на сей раз развела.
Один прошел по дну оврага,
Где волчья ягода цвела;
Другой меж сосен по ручью,
Туда, где бучило шумело:
То ль жизнь оплакивало чью,
То ль водяному славу пело.
Вокруг рос буйно водопьян.
И каждый, кто сорвет его,
Вдруг становился будто пьян
И не страшился ничего.
Он реку вплавь одолевал
И топи вброд переходил.
Но цели редко достигал,
А чаще смерть он находил.
Ведь в водах дед Водяник жил.
К апрелю силу обретал
И до зимы людей топил,
Но никогда не лютовал.
Дед справедливо рассуждал,
Что ни к чему худая слава,
На гибель редко осуждал
И только тех, кто плохо плавал.
Порой и опытный пловец,
Забыв задобрить водяного,
Был в мире этом не жилец,
В нем пробуждая духа злого.
Средь нежити считался дед
Ревнителем старинной веры.
Водяник многих спас от бед –
Судил всегда он с чувством меры.
Он лишь однажды не стерпел
И волю ненависти дал:
Ведун жить с ведьмой захотел
И на законы клеветал.
Приговорил Водяник их
К разлуке вечной в наказанье.