– Ниум, привет, я тут мимо проезжал, решил поздороваться – Виктор поправил волосы, глядя в роскошное серебряное зеркало, стоявшее по правую руку.
– Здравствуй. Что-то выбираешь?
– Нет, просто, смотрю, а тут твоя лавочка, вот и захотелось по болтать, у тебя уютненько. – Виктор замер на мгновение прикрыл глаза и вдохнул полной грудью, вбирая носом жадно воздух. – ароматические свечи?
– Да.
– Вот как, я уж было думал мне мерещится, на больную голову. Знаешь, удивительно вроде бы за стеклом шумная улица. А здесь так тихо, хоть молитвы устраивай. Магия! Даже легче стало.
Ниум не счёл надобным отвечать собеседнику и, встав за кассу обдал посетителя миловидной улыбкой. Непривычно, правда, видеть, как изогнутые добрым жестом его губы, сочетались с улыбающимися глазами. Однако вид был всё таким же холодным и отстранённым от происходящего. Парень своей бледной кожей почти сливался с белой футболкой, а пушистые непослушные волосы на свету казались похожи на облака, окружившие его голову. Всё это делало из юноши некое мистическое существо, миражом явившееся из иного мира. Да так, что покупатель на долю мгновения задумался, не спит ли он сейчас.
– Я, знаешь, если подумать, всё-таки осмотрюсь. Может что и приглянется.
Ниум светился, но, несмотря на дружелюбность, Виктор почувствовал, словно перед ним как бы проводят границу отношений. Ниум и правда сделал это намеренно, указывая на их роли в данной ситуации покупателя и продавца.
Фортис бродил среди книжных полок из красного дерева, пахнущих старой и пожелтевшей от возраста бумагой и пролетал взором по ровным томам в видно собственноручно украшенных переплётах, дальше ниже шли мраморные статуэтки, а чуть левее у стены медные украшения, и его взгляд остановился на броши: медная стрекоза, с голубыми, небесного цвета, камнями на паутинистых крыльях.
– Настоящие? Что это за камень не знаешь? – Виктор взял украшение на ладонь и протянул блондину.
– Точно не помню, но это ручная работа, какой-то кузнец лет 400 назад сделал это своей жене по некоему торжественному случаю.
– Мило, он всю эту сеточку сам из железной нити сплёл? Поверить не могу, видимо он очень любил свою жену или праздник был очень существенный.
– Наверное, хочешь кому-то подарить?
– А ты проницательный. Думаю, было бы неплохо. Цвет подойдёт её глазам… – Виктор размышлял в слух, и закончил говорить сам с собой только спустя пару минут, а затем промолвил – Давай, я возьму.
– Хороший выбор – Кассир отложил свои дела и упаковал брошь в маленький, бумажный маркированный пакет и пробил чек. – Спасибо за покупку, будем ждать вас снова.
– Ого, ты нарисовал? – Статный парень заглянул за прилавок украдкой и невольно увидел открытый альбом с мистическим пустынным пейзажем и акварель рядом – Рей как-то раз говорил, что ты художник, но я и не знал, что ты настолько хорош.
Ответа не последовало, и можно было бы считать это попыткой уйти от разговора, но в глазах Виктора уже вспыхнул огонь любопытства. Он никогда прежде не видел всего таланта мастера, что с не читаемой улыбкой смотрел на него сейчас: «Не покажешь другие работы? Похвастайся что ли».
– Я не люблю, когда люди смотрят на мои картины.
– Стесняешься, что ли? – азарт узнать хоть что-то об этой скрытной личности завладевал разумом, как пожар, да так что облокотившись о столешницу, молодой человек уже пускал глазами огонь любопытства.
– Чушь – сказал, как отрезал допрашиваемый.
– Тогда в чём дело?
Художник лишь улыбнулся в ответ.
– Боишься критики? Зря. То, что я видел мне нравится. Если ты хороший художник, то просто не слушай чужой критики. Будь смелее!
– Ты не понял – Ниум резко, прервал собеседника – мне нет дела до того, нравятся ли кому-то мои картины или нет, я не для них и пишу.
– Тогда в чём же дело? Что ты как девка придумываешь всякие загоны? Разве так сложно дать мне посмотреть на кусок раскрашенной бумаги? – Виктора задел отказ, сейчас его руки невольно сжались в слабые кулаки, а настроение прежде игривое и задорное сменилось раздражительностью. Ниум не зря был так хорош в искусстве, безмерно чутко читая людей, он понимал, как переменилась атмосфера, но не собирался поступаться своими принципами. И выждав пару мгновений ответил: «Мне не важно, что ты говоришь, но разговоры разрушают некоторое состояние, которое появляется у зрителя. Молчи – взрасти семена, которые получил и, только когда они станут частью тебя, зацветут и сплетаясь с твоей душой подарят новую жизнь, новые идеи, только тогда ты можешь бросить их как новые семена людям вокруг. Больше я не скажу ни слова».