Кто наблюдал за ней и как они ухитрялись следовать за ней, Аня не была уверена. По улицам почти не двигалось движение; ни одна машина не выделялась и не проезжала мимо больше одного раза. В то утро никто больше не бегала трусцой и не прогуливалась по тротуару, и никто не проявлял особого интереса к ее движениям.
Но ощущение было.
Ее лоб был напряжен от инстинктивного осознания, чувствительная кожа между лопатками покалывала.
Это не было осознанием того, что на нее нацелено оружие, или той пустой болью паники, которая приходила всякий раз, когда ее находили раньше. Это было скорее чувство, что она просто не одна, хотя знала, что должна быть.
Стараясь идти неторопливо, Аня делала вид, что просто наслаждается теплым летним утром. Если ей придется бежать, она убежит; если придется сражаться, она сможет. Однако в данный момент она делала вид, что совершенно не замечает, что за ней наблюдают.
Светло-коричневые бриджи и белая майка в сочетании с кожаными сандалиями, которые она носила, не были идеальной одеждой для бега, но она научилась быть готовой за эти годы. Она могла бы добраться до более прочной одежды в течение нескольких минут, если бы ей пришлось. Георгий научил ее никогда не позволять застать себя врасплох или без одежды и инструментов, необходимых для выживания.
Георгий Демидов был сводным братом ее матери, о существовании которого Аня не подозревала до самой ночи убийства матери. Он появился в ночь пожара, чтобы встретиться с ее матерью, его темно-карие глаза были полны беспокойства, когда он встретил Аню. Позже той же ночью она наткнулась на убийцу своей матери, и сама чуть не стала жертвой.
Она заставила себя вспомнить. Она не могла позволить себе снова увязнуть в прошлом. Ужас и предательство, которые она испытала в ту ночь, оставили на ней такие шрамы, от которых она никогда не оправится. Все, во что она верила, умерло, и все доверие, которое она строила всю свою жизнь, рухнуло.
Если бы не Георгий, она бы умерла. Он прорвался сквозь дым и пламя как раз вовремя, чтобы спасти ее.
Она сбежала, но пока они бежали из отеля, кто-то еще поджидал ее. Кто-то, кто пустил ей пулю в плечо, оставив напоминание о том, что она никогда по-настоящему не будет в безопасности. Ее убийца мог поджидать где угодно и когда угодно, если она не будет осторожна и не выдаст себя.
Добравшись до кафе, Аня протолкнулась внутрь, ее взгляд сканировал пространство, пока она не заметила Дашу и Сергея, которые сидели в дальнем конце комнаты. Сергей не часто приходил с женой; он утверждал, что “девичьи разговоры” вызывают у него зуд. Очевидно, этим утром он решил пострадать.
Улыбнувшись парочке, Она двинулась через зал, надеясь, черт возьми, она молилась, что Макс не с ними. На этой неделе у нее было все, с чем она могла справиться, когда дело касалось местного Ромео.
В двадцать три года Максим был совсем другим, подумала она. Он улыбался и веселился, но, казалось, относился к отношениям более серьезно. Не то чтобы она знала, что у него действительно были отношения, если подумать об этом, но и он не трахался через округ.
- Я опаздываю или ты рано?” - Спросила Аня, усаживаясь напротив пары и улыбаясь Даше.
На третьем месяце беременности, сияя здоровьем и любовью Сергея, Даша сияла. Легкий, мягкий белый сарафан, который она носила, заставлял ее глаза казаться глубже, темнее. Это подчеркивало ее гладкий цвет лица и темно-каштановые волосы, делая ее более невинной, чем она уже была.
- Я думаю, мы просто пришли очень рано, - заверила ее Даша с легкой усмешкой, когда Сергей налил еще одну чашку чая из заварного чайника у своего локтя. - У Сергея было какое-то поручение, и он закончил раньше, чем думал, так что мы приехали.
Добавив сахар и молоко в дымящийся чай, Аня взглянула на Сергея и увидела, что он смотрит на повязку на ее руке.
-На самом деле все было не так уж плохо, - заверила она его, поднимая чашку для столь необходимого глотка. - Просто мне показалось, что я истекаю кровью.
- Действительно, - согласился он. - Макс упоминал, что заезжал к тебе, чтобы проверить, как ты там. Он сделал это?