– Отлично, ближайший в двадцати трёх минутах пешком. Прямо мистическая какая-то цифра, преследует она нас. Идём подавать заявление? Сегодня подадим, через месяц приедем бумаги подпишем. Этот месяц я, так уж и быть, не буду платить за тебя и носить твои сумки, если тебя это напрягает. Нормально?
Я опять выпрямилась, пытаясь решить, как на это реагировать, спросила на всякий случай:
– Ты шутишь?
– Нет. Я уже понял, что с тобой шутки плохи, я это ещё с первого раза понял, я иногда туго соображаю, но на ошибках учусь хорошо. Я не шучу. Просто скажи, что это решит проблему, и мы пойдём её решать.
– И... что будет потом?
– Будет всё точно так же. Не изменится вообще ничего, просто тебе станет легче. Или не станет. Если не станет, будем искать другой способ.
Я опять начала нервно хихикать от его креатива, решила, что это всё-таки шутка, сделала хитрые глаза:
– И мы никому не скажем?
– Как захочешь. Хотя, нет, не получится никому. Я уже Роксане сказал позавчера.
У меня чуть глаза не выпали. Я сначала заорала:
– Роксане?! – потом закрыла себе рот ладонью, вжимая голову в плечи и виновато осматривая полный зал людей, которых потревожила, опять посмотрела в бессовестные глаза своего директора и шёпотом завопила: – Зачем? Подожди... Позавчера?!
Он изобразил невинные глаза и признался шёпотом:
– У меня иногда язык быстрее мозгов.
Я продолжала смотреть на него круглыми глазами, он улыбался всё невиннее, потом развёл руками и закатил глаза, признаваясь, как в шалости:
– Ладно, я идею с загсом не только что придумал, у меня витала эта мысль с тех пор, как ты сказала, что мы вынужденные соседи, и что если бы не твоя ситуация, мы бы вместе не жили. Мне это не понравилось, поэтому я думал, как это поправить. Решил, что этот способ отлично подойдёт, и уже внутренне как бы смирился. А с Роксаной мы обсуждали твою работу, и мне не понравилось, как она о тебе говорила. И я сказал это, чтобы она сменила тон. И сказал, что ты скоро будешь её начальником.
– Что?!
Я опять завопила на весь зал, и опять закрыла себе рот рукой, глядя на ВэВэ с немым возмущением. Он улыбнулся как милейший эксплуататор в мире и погладил меня по руке:
– А, да, я забыл сказать. Я решил назначить тебя своим замом. Посмотрел на твою работу, и на результат твоего отсутствия на работе, и решил. Будешь заниматься тем же самым, только с правом ставить мою печать и не тратить время на выполнение плана по дизайну. Будешь переговоры всякие вести, людей принимать, закупки контролировать, с сотрудниками общаться, решать вопросы, на которые у меня не хватает времени. У тебя прекрасно получится.
Я прошептала с обречённой настороженностью:
– Это из-за того, что мы встречаемся?
Он перестал улыбаться и качнул головой:
– Это из-за того, что меня бросил Миша. Он уволился.
У меня опять глаза на лоб полезли:
– Почему?
– Я подозреваю, что он опять вляпался с крутыми мужиками и их тупыми тёлками, которые любят дорогие машины и симпатичных водителей. С ним это часто бывает. Он приехал вчера посреди ночи с битой мордой, весь в кровище, сказал не звонить в скорую и не задавать вопросов, потребовал его уволить задним числом и занять столько денег, сколько мне не жалко. Я ему первую помощь оказал, всё сделал как он просил, и отпустил с миром, он уехал из города. А его работу теперь должен кто-то делать, так что логистику тебе тоже придётся освоить. Грузовик водить я тебя не заставляю, но руководить и контролировать надо будет.
– И на том спасибо, – фыркнула я, он улыбнулся и заглянул мне в глаза:
– Анечка, соглашайся. Мне нужны твои мозги, прям позарез. Коммуникабельность, многозадачность и вот это всё, что обычно в комплекте, мне всё надо. Иначе всё рухнет. Спасай меня срочно, прям щас. А я тебе зарплату буду платить такую, чтобы на еду нормальную хватало, сможешь весь месяц до свадьбы кушать хорошо.
Я показала язык:
– Очень смешно.
Он сделал суровое лицо и качнул головой:
– Без шуток. Всё очень серьёзно.
– А почему ты смеёшься тогда?
Он устало вздохнул, осмотрел зал, как будто искал на стенах план действий, не нашёл и признался, как в поражении, очень глупом и обидном:
– Потому что это очень странно, это полный бред, если честно. По-нормальному, я должен был бы тебя пару недель обхаживать и в кино приглашать, потом ты бы радостно согласилась со мной встречаться и пищала бы от счастья, когда я заваливаю тебя подарками, потом ты бы переехала ко мне и уволилась с работы, полгодика бы "искала себя" по спа-салонам, потом решила бы, что на дядю работать не хочешь, потому что ты пипец индивидуальный предприниматель, и открыла бы на мои деньги какую-нибудь ерунду, типа кофейни, бутика или фотостудии, и все вопросы с твоим бизнесом решал бы я, а ты бы ходила вся такая бизнес-леди, покупала деловые костюмы и ездила в них на ноготочки. Потом мы бы поженились через годик, устроив торжество стоимостью с квартиру, ты бы забеременела и забросила бизнес, написав в инстаграме, что решила посвятить себя семье, и жила бы потом долго и счастливо, возила детей на развивалки в своей крохотной смешной машинке, и пекла блины в перерывах между ноготочками. Потом выносила бы мозг детям, требуя внуков. Потом выносила бы мозг внукам, требуя правнуков. Примерно так я это представлял, неделю назад. А по факту, я неделю уговаривал тебя поесть, поспать и не реветь, в перерывах удовлетворяя твои сексуальные требования, а потом припёрся за тобой в другой город и сижу гуглю ближайший загс, в надежде, что это сделает тебя чуть-чуть счастливее.
В одном он был прав – это звучало как полный бред, причём, оба варианта. Я попыталась свести их к шутке и сделала обиженное лицо:
– То есть, единственное, что тебе понравилось, это блины?
Он шутливо погрозил пальцем:
– Не надо перевирать мои слова, я такого не говорил, я говорил про свои наивные ожидания, это единственное, что совпало с ожиданиями. Хотя, нет, вру, я не ожидал блинов, блины были приятным сюрпризом, я их не планировал, я их только что добавил, для красоты.
– То есть, ничего не совпало?
– А это не новость, так обычно и бывает, – он перестал прикидываться и посмотрел на меня серьёзно: – Ожидания и реальность – это всегда разные вещи, но это не значит, что это плохо. Я был готов к этому, потому что уже сталкивался много раз, меня этим не удивишь. Главное, чтобы ключевые моменты были как надо, а мелочи пусть будут как угодно, это не столь важно.
– Какие у тебя ключевые моменты?
– Я хочу, чтобы ты говорила мне правду – ты это, вроде бы, делаешь. Я хочу, чтобы ты не молчала, когда есть, что сказать – над этим мы работаем, вроде бы, получается. Я хочу, чтобы ты не стеснялась принимать от меня помощь, и не пыталась за неё расплатиться – этот вопрос мы решим, я надеюсь. Может быть, даже сегодня. Я хочу... не знаю, из ключевого, вроде, всё. А у тебя какие ключевые моменты?
– Я не знаю, – я отвела глаза и тоже стала искать подсказки на стенах, меня такие разговоры смущали, и я к ним никогда не была готова. В данный момент мне просто нравилось, что он рядом, и я не смела просить большего. Он посмотрел на часы и великодушно кивнул:
– Ну подумай. Но учитывай, что загс работает до восьми, у тебя сорок минут.
Я застонала и схватилась за голову, он рассмеялся, я развела руками:
– Я не знаю! Мне всё нравится. Я только постоянно боюсь, что я что-нибудь сделаю не так, и всё закончится.
– Хочешь, я тебе буду говорить, что ты всё делаешь правильно, постоянно?
Я прищурила один глаз:
– Это будет очень странно.
– Могу по запросу.
– А вот это было бы отлично.
– Прекрасно, я запомнил. Ещё что-нибудь?
Я пожала плечами и продолжила рассматривать стены, он уткнулся в телефон и что-то искал на карте, я спросила:
– Что ты делаешь?
– Ювелирные салоны гуглю. Их тут тьма и они до ночи работают, так что по этому поводу можешь не переживать. А по поводу загса можешь переживать – туда только идти двадцать три минуты, а, насколько я знаю суровых стражниц государственных печатей, принимать что-то за пять минут до закрытия они не любят.