— «Нет» на все твои вопросы, Кэт. Но…
Грейс подняла глаза на дочь, на секунду засомневалась, потом улыбнулась.
— В юности я делала глупости, как и все. И уверяю тебя, нисколько об этом не жалею.
Последние слова, произнесенные медленно и проникновенно, напоминали признание или клятву. Какое-то мгновение Кэтлин размышляла, благоприятен ли момент, должна ли она наконец затронуть запретную тему — порой подразумеваемую, но никогда не упоминаемую.
— Чашка ароматного чая приветствуется! — воскликнул Джервис, входя в гостиную.
Его плащ был мокрым, фуражка тоже, но при этом он сиял.
— Представьте себе, я помог загнать заводских кобыл, — продолжил он, очень довольный собой.
Кэтлин и Грейс одновременно взглянули на его резиновые сапоги, все в грязи, от которых на ковре пастельных тонов остались ужасные следы.
— Ты становишься настоящим владельцем земли, — с иронией заметила Кэтлин.
— О, это только ради того, чтобы увидеть, что не приемлет в этом деле Дуглас, — возразил Джервис.
Дочь с удивлением взглянула на него.
— Судьба Дугласа тебя действительно интересует?
— Полагаю, что это большая заноза в пятке Бена, и мы должны найти пинцет, чтобы ее вынуть.
Как всегда, все сводилось к Бенедикту!
— Если бы Бена не было, о чем бы мы и говорили! — фальшиво засмеялась Кэтлин, поскольку именно она первой сделала его центральной темой разговоров.
— О дожде и хорошей погоде, думаю, — невозмутимо ответил Джервис.
Грейс снисходительно хмыкнула, потом поднялась, чтобы пойти за подносом с чаем.
* * *Антонен был обязан спасением только своей счастливой звезде. Перелом таза, вывих плеча, сломанные ребра и растяжение запястья были незначительным злом по сравнению с тем, что могло с ним случиться. Следовало признать, что ему повезло.
— Ты был как раз в том месте, куда, перепрыгнув через реку, приземлялись лошади, — объяснила ему Аксель. — Они старались обогнуть тебя, но некоторым ничего не оставалось, как нестись прямо на тебя.
Очнувшись, Антонен помнил только, что упал и лошади буквально втоптали его в траву. После этого вместо воспоминаний была черная дыра. Следующая картинка — лицо медсестры.
— Повезло, — твердо повторил Бенедикт. — Редкое везение, если хочешь знать мое мнение. Тебе могли раздавить грудную клетку или размозжить голову! К тому же у тебя даже не было времени испугаться, ты понимаешь это?
— Испугаться — нет, — согласился Антонен хриплым голосом.
Он с трудом проглотил слюну, горло все еще болело после интубации.
— Боже мой, какой ужас! — отозвалась Аксель.
— Не божись! — приказал Бенедикт.
Они сидели возле кровати и смотрели на Антонена, по-прежнему обеспокоенные его состоянием.
— Врачи не говорят, сколько времени пройдет, пока я смогу снова… скакать на лошади, — прошептал молодой человек.
— Не рано ли волноваться об этом?
— На восстановление понадобятся недели, если не месяцы, и все трое знали об этом.
— В любом случае этот сезон для тебя окончен, — снова заговорил Бен, — поэтому не спеши, не пытайся опередить время.
Он говорил со знанием дела. Он, который столько боролся ради того, чтобы снова начать ходить, и боролся напрасно.
— Меня заменит Ромен? — спросил Антонен у Аксель.
— Частично. Но он не сможет взять на себя все. Пригласим наездников со стороны.
— Ты оставишь за ним Макассара в гран-при?
— Да, — без раздумий ответила она.
Аксель давно хотела так поступить, но до сих пор официально об этом не объявляла. Каждое утро она наблюдала за своим любимым конем, и ей нравилось обращение Ромена, который умел добиться от коня максимума. Шли недели, ее убеждение крепло, и даже если Ромену пока еще не хватает опыта, для Макассара он идеальный наездник.
Избегая смотреть в лицо Антонену, она встретилась взглядом с Бенедиктом.
— Он действительно хорошо обращается с Макассаром, — заверила она, — а эти скачки будут основными. Но мы пришли не для того, чтобы говорить о лошадях. Скажи лучше, что тебе нужно.
— Ничего, спасибо, — ответил Антонен и закрыл глаза.
Из семьи у него был только отец, переехавший в Германию пять лет назад, с которым он не находил общего языка.
— Не дури! — прикрикнула Аксель. — Давай составим список.
Она вынула из сумки записную книжку и ручку, решив не обращать внимания на недовольное молчание Антонена.
— Телевизор у тебя есть, я могу принести радио, газеты и туалетные принадлежности. Что еще? Ромен забрал из раздевалки твои вещи, он передаст тебе часы и мобильный.