— Не так чтобы очень…
До сих пор у Ксавье не было никаких планов, но удушающая жара внезапно вызвала в нем желание оказаться на берегу моря или в деревне.
— Может быть, я поеду на несколько дней в Довиль. Там будут бега, и я воспользуюсь случаем, чтобы понаблюдать за своими будущими клиентами.
— О, да ты втюрился! — прыснул Лоран.
Видя, что он умирает со смеху, Ксавье поднял глаза к небу. Конечно, сейчас, озабоченный тем, чтобы продолжать ухаживания, он не представлял себя отдельно от Аксель. Он уже дважды приглашал ее на обед, и завтра они должны были вместе ужинать.
— Лоран, куда ты повел свою подружку в первый раз? Я ищу необычное, романтическое местечко…
— Есть очень славное шале на острове, в Булонском лесу, куда можно попасть только на лодке. Если тебе это кажется слишком претенциозным, отправляйся в Онфлер есть мидии на берегу старого водоема. Еще можно остановиться в саду или ресторане при роскошном отеле. «Бристоль» — просто блестяще, при условии, что есть большие деньги!
— Я хочу ее не поразить, а очаровать.
— Говоря проще, иметь.
— Не думаю. Во мне нет ничего от Дон Жуана, я весьма неловок.
— В любом случае, не допусти оплошности и не спроси совета у Ингрид.
У Ксавье был такой подавленный вид, что Лоран снова расхохотался.
— Ну и физиономия у тебя! Послушай, пройдет лето, и, возможно, Ингрид познакомится с кем-то на пляже.
— Это чудесная девушка, к тому же неутомимый работник. Прекрати смеяться над ней!
— Не над ней, над тобой! Послушай, старина, улыбнись хоть разок, я плачу.
Он положил монету возле пустых стаканов. Ксавье поднялся, торопясь просмотреть перечень ресторанов Онфлера.
* * *— Да, — повторил Бенедикт, — я решительно старею. Как я мог не рассмотреть достоинств этого коня до Аксель? Не ее вина, что я не обращал на него внимания, она постоянно говорила о нем.
— Ты не всеведущ, — вежливо сказала Грейс.
— Было время, я почти поверил в это!
Она минуту молча смотрела на него, потом прошептала:
— Смешной ты, Бенедикт… С одной стороны, ты хочешь, чтобы малышка преуспевала, а с другой — боишься, что она перестанет в тебе нуждаться.
— Возможно.
— Уж я-то знаю тебя, и тебе это известно!
— Да, известно.
Он с грустью в голосе согласился, и это потрясло Грейс. Будет ли и она с возрастом страдать сентиментальностью? Она остановилась, наклонилась над грядкой у цветника и ловко вырвала единственный выросший там сорняк.
— Я приказала убрать отсюда тис, как ты и просил.
— Твой садовник безответственный! — воскликнул Бенедикт. — Посадить тисы рядом с конным заводом! Для лошадей это смертельно, смер-тель-но.
— Я ему об этом говорила. Теперь все в порядке, не волнуйся.
Он развернул кресло на сто восемьдесят градусов и посмотрел на Грейс, нахмурив брови.
— Так печально быть старым брюзгой… Я убаюкиваю тебя своими лошадиными историями, да?
— Это твоя страсть, я все прекрасно понимаю.
— Почему ты так добра, так терпелива?
— Потому что я всегда безмерно любила тебя, Бенедикт.
В ее словах было слишком много скрытого смысла, особенно потому, что она произнесла их многозначительным тоном, в чем, махнув рукой, тут же извинилась.
— Я счастлива, что Дуглас здесь, — снова заговорила она.
— А что уж обо мне говорить! Я и поверить не мог, что его обращение может произойти с такой скоростью. Я был убежден, что потребуется подождать еще год- другой, чтобы увидеть его поумневшим. Но это факт, благодарю тебя, Боже! И спасибо тебе, Грейс, что поселила его в другом крыле дома. Нам потребуется время, чтобы вновь привыкнуть друг к другу.
— Как у него прошла встреча с Ричардом?
— Я все рассчитал. Ричард станет учить его ремеслу постепенно, ни в чем не давая поблажки. Дуглас стажер: он молчит, слушает, повинуется и выполняет тяжелую работу, если таковая имеется.
— К счастью, Ричард лучший педагог, чем ты, — с иронией заметила она.
— Важнее то, что он понимает в коневодстве как никто другой.
Ричард Штайнер, руководивший заводом с самого его основания, был мужчиной лет шестидесяти. Увлеченный генеалогией, он мог рассказать обо всех линиях, выведенных от трех арабских жеребцов-производителей, которые положили начало породе чистокровных скакунов три века назад. Он мог провести бессонную ночь, сидя на соломе в ожидании рождения жеребенка. И как только тот делал первые шаги на лугу за матерью, Ричард уже угадывал, какой у него будет характер и способности.