— «Прах ты и в прах возвратишься», — прочитал священник и бросил горсть земли на гробы, дав знак Саманте сделать то же самое.
Блейк поддержал жену, когда она наклонилась, взяла землю и бросила ее в могилу.
— Я люблю тебя, мама, — тихо произнесла Саманта. — Я люблю тебя, папа. Мы не остановимся на этом. Мы сделаем все, чтобы победить.
Женщины в толпе плакали, мужчины тоже вытирали глаза. Затем миссис Хэнке начала исполнять церковный гимн «В царствии небесном», после чего священник прочитал заключительную молитву, и все стали расходиться.
Миссис Хэнке пригласила друзей-прихожан к себе в дом, чтобы выразить сочувствие Саманте Уолтерс.
— Вы же знаете, она и ее муж потеряли все, — сказала она кому-то. — И пока они живут у нас.
Потеряли все… Эти слова прозвучали так ужасно. Что же теперь с ними будет? Что имел в виду Блейк, говоря, что найдет способ быстро заработать деньги? Кроме того, он так и не рассказал о содержании полученного письма. Не собирается ли Блейк ввязаться в рискованное предприятие? Если она потеряет еще и мужа, то жизнь лишится всякого смысла.
Саманта в каком-то оцепенении стояла возле могил, не замечая ничего вокруг. Джонас Хэнке сказал Блейку, что его семья отправится домой пешком, а коляска будет ждать их с Самантой.
— Нам лучше уйти, — обратился к жене Блейк.
— Я не могу сделать этого. Это значит, что все кончено, что мы расстались с ними навсегда.
— Ты не вернешь родителей, даже если останешься здесь. Их больше нет. И тебе потребуется время, чтобы осознать это и привыкнуть жить без отца и матери.
Воспоминания снова нахлынули на Саманту; реальность произошедшего словно накрыла ее черным покрывалом. На глазах у нее выступали слезы. Блейк поднял жену на руки.
— Не надо, — попыталась слабо сопротивляться она.
— Пора уходить, Сэм. Сейчас мы отправимся домой, ты ляжешь в постель и примешь успокаивающее лекарство, которое прописал тебе доктор.
— Я не могу уйти отсюда.
Но Блейк поцеловал ее в лоб и усадил в коляску. Его сердце разрывалось от боли при воспоминании о простых похоронах своего отца на ферме. Блейк прощался с ним совсем один, не было даже священника, чтобы произнести молитву…
Он взял в руки вожжи и тронул лошадей с места, направляя их к дому Хэнкса. Саманта хотела оглянуться, но Блейк удержал ее.
— Не нужно этого делать. Мы придем сюда опять, когда закопают могилы, и ты немного отдохнешь. Нам еще нужно посадить здесь цветы.
Саманта схватила его за руку.
— Да. Мама так любила вьюнки и маргаритки. Больше всего мне жаль ее, Блейк. Она не ходила по улицам, распространяя прокламации и не произносила речи, а просто молча во всем поддерживала отца, потому что он был ее мужем.
— Твоя мать была прекрасной женщиной. Ты унаследовала ее доброту и верность, а сильный характер и решительность у тебя от отца.
Когда они проезжали по городу, одни прохожие молча кивали им, другие кричали Саманте, что сочувствуют ее горю.
Клайд Бичер издалека наблюдал за ними, стоя в дверях телеграфа, затем вошел внутрь. Служащий, подкупленный Ником Вестом, передавал тайные сообщения между Бичером и Вестом. Телеграммы были зашифрованы и понятны только им двоим, но телеграфист догадывался, что они имели отношение к нападению бандитов на город.
— У меня телеграмма для Веста, — тихо произнес Бичер, предварительно осмотревшись, чтобы поблизости никого не было. — «В. и X. живы. У. и 3. мертвы, сегодня похоронены. Продолжаю следить. Сообщи о дальнейших планах».
Он подписал телеграмму двумя буквами «А. Ч.», используя третьи буквы имени и фамилии. Это было сделано для того, чтобы сбить с толку человека, который мог случайно прочитать послание и заинтересоваться, кто его автор. Буквы В. и X. означали Блейка и Саманту.
Телеграфист кивнул.
— Все, я отправил телеграмму, — он взглянул на расстроенное лицо Бичера. — Будете ждать ответа?
— Нет, я зайду позже. Только держи язык за зубами.