— Коляску я верну завтра, — устало сказал он Саманте. — Я уже проверил, ломовые лошади накормлены и ухожены, повозка — на месте. Джордж, очевидно, уже спит. Утром я расскажу ему все новости.
Саманта внимательно посмотрела на мужа, заметив в его глазах выражение печали и гнева, появившееся у Блейка после окончания съезда.
— Ты не затопишь печь? И взгляни, достаточно ли там дров?
— Конечно, — ответил он, взял с кухонного стола фонарь и перенес его в гостиную. — Правда, понадобится время, чтобы нагреть комнату: нас ведь долго не было.
Блейк привычным движением поджег щепки и затопил печь, потом несколько минут молча смотрел на пламя, пока оно не разгорелось как следует, затем подбросил в печь еще дров и закрыл дверцу.
Развязав шляпку, Саманта подошла к мужу и осторожно коснулась его плеча.
— Мне очень жаль, Блейк. Ты же знаешь, отец изо всех сил сопротивлялся этому решению.
— Лицемеры! — взорвался Блейк, потирая озябшие руки. — Называют себя аболиционистами и принимают закон, запрещающий неграм проживать на их территории! Трусы — вот кто они! Им кажется, что если в Канзасе не останется негров, все их проблемы решатся сами собой! Они думают, что раз вокруг не будет негров, то не придется принимать закон о рабовладении! Я до сих пор не могу поверить в случившееся. И ради этого мы все отправились в Топику! Возможно, наши имена уже занесены в списки неблагонадежных людей. Подумать только, мы помогли разработать новую конституцию, выбрали своих представителей, чтобы разрушить настоящее территориальное правительство, и вдруг они заявляют, что не позволят неграм проживать на территории Канзаса! Кучка двуличных лживых лицемеров!
— Блейк, ты должен понять, что мы взялись за новое непривычное дело. Большинство людей напуганы, что зашли так далеко. А ведь у них — семьи!
— У меня тоже — семья! — в глазах Блейка светилась боль. — Мой лучший друг — негр. И я не хочу, чтобы он уезжал из Канзаса и боролся в одиночку. Джордж хорошо работает и никому не мешает и успел доказать, что он — достойный гражданин.
— Отец заявил, что соберет специальное собрание горожан и попросит, чтобы Джорджу позволили остаться в городе. Я думаю, для него сделают исключение.
Блейк коротко рассмеялся.
— Хорошо, пусть они даже примут решение, что Джорджу можно остаться в Лоренсе. Представляешь, что он при этом будет чувствовать?
— Я все понимаю, Блейк, и хотела бы что-то изменить, но не могу, — Саманта коснулась руки мужа, чувствуя, как он напряжен. — Но самым важным является то, что мы смогли разработать новую конституцию и избрать свое правительство. Разумеется, это правительство не научится работать за одну ночь, я уверена, что Джордж тоже поймет это. Наша главная задача — низвержение существующего территориального правительства. Нужно посмотреть, как Президент Пирс отреагирует на нашу петицию. Запретив неграм проживание в Канзасе, они хотели таким образом заверить Президента, что вместе с этим исчезнет причина для раздоров. Разумеется, со временем этот пункт должен быть отменен.
Глубоко вздохнув, Блейк посмотрел в голубые глаза Саманты.
— Ты всегда надеешься на лучшее, Сэм, но у меня нет твоей уверенности. Я чувствую, словно все глубже и глубже падаю в бездонный колодец, и боюсь, что могу потерять и тебя, и Джорджа, и все, что мне дорого.
Саманта ласково положила руки ему на грудь.
— Ты не потеряешь ни меня, ни Джорджа. Просто ты устал после долгой поездки. Почему бы нам не лечь в постель и не поговорить обо всем утром? И Джордж придет к нам на завтрак. Мы еще одержим верх, Блейк. Ты же видел, сколько людей приехало на съезд в Топик. Мы достигли заметных результатов: по крайней мере, выступили против расистского правительства. Как только нам удастся добиться, чтобы Канзас стал свободным штатом, мы отменим закон, запрещающий неграм жить на этой территории. Ты же сам понимаешь, это просто отчаянная попытка добиться признания.
— Я понимаю только то, что ситуация выходит из-под контроля, — возразил Блейк.
Он снова проверил, как горят дрова в печи, затем взял масляную лампу и направился в спальню. Поставив светильник на небольшой столик, Блейк сел на край постели, чтобы снять сапоги.
Саманта последовала за ним, развязала меховую накидку и начала расстегивать платье, затем принялась расшнуровывать высокие ботинки. В комнате воцарилась тишина. Саманта хорошо понимала, как сильно переживает Блейк из-за того, что произошло на съезде. Он даже сам выступил перед его участниками, требуя исключить из новой конституции пункт, запрещающий неграм проживать в Канзасе. Преподобный Уолтерс поддержал Блейка, но их протест не был принят. Люди надеялись, что именно этот пункт заставит Президента Пирса признать их правительство единственным законным правительством Канзаса.