— Блейк, ты… ты ведь не поедешь с этими людьми, чтобы сжечь дом убийцы, правда? — с трепетом спросила Саманта. — Любой, кто примет в этом участие, будет назван преступником, участником незаконной расправы!
Блейк подошел к окну, наблюдая за разъяренной толпой на улице.
— Мы уже считаемся предателями. Одно то, что мы выпускаем эту газету, ставит нас вне закона. Проповеди против рабства делают нас предателями. Вам это было известно с самого начала.
— Пожалуйста, Блейк, не вмешивайся в прямое насилие.
Он повернулся и посмотрел ей прямо в глаза.
Не знаю, сколько я еще смогу сдерживать себя. Но я чувствую, настанет день, когда у меня просто не будет выбора, Сэм, — Блейк перевел взгляд на Уолтерса. — Возможно, такое произойдет и с вами.
— Никогда! Я никогда не подниму руку на другого человека! — возразил преподобный отец.
— А если этот человек поднимет руку на вас? Если Богу угодно, чтобы вы принимали участие в этой борьбе, Говард, вам нужно использовать все возможные средства, — Блейк подошел к Саманте и взял ее за руку. — Пойдем.
— Куда?
— Домой. Уже поздно. А эту работу ты закончишь завтра утром.
Она беспомощно посмотрела на отца.
— Иди домой, — кивнул он. — И не отпускай его от себя.
Блейк помог жене надеть пальто, и они вышли на улицу, где шел небольшой снег. Саманта услышала гневные голоса, заметила мужчин, верхом на лошадях с зажженными факелами, но Блейк быстро свернул с главной улицы.
— Мы пройдем стороной: не хочу вести тебя сквозь разъяренную толпу. Бичер подстрекает этих людей на расправу, но даю гарантию, он запомнит имя каждого, кто примет в этом участие, и сообщит нужным людям, например, шерифу округа.
— Но, Блейк, в прошлое воскресенье мистер Бичер прочитал прекрасную проповедь против рабства.
— Запомни мои слова: он — самый большой лжец и лицемер на земле.
Блейк крепко сжал ее руку и оставался мрачным до самого дома. Саманта чувствовала его тревогу и напряжение и понимала, что отсутствие известий от Джорджа лишь ухудшало это состояние. Только добравшись до дома, она почувствовала облегчение. По крайней мере, Блейк не присоединится к участникам расправы. Он молча снял куртку и шляпу, подбросил в печь дров. Саманта ласково дотронулась до его спины. Блейк тут же повернулся и схватил ее за руки.
— Я чувствую, что многое теряю, Сэм. Она коснулась рукой его щеки.
— Но только не меня. Я здесь, с тобой.
Блейк наклонился и поцеловал Саманту в губы, затем поднял на руки и отнес в спальню. Внезапно они почувствовали, что происходящее на улице может отнять у них и эту любовь. Блейк осторожно опустил жену на кровать и, проникнув рукой под платье, поцеловал ее в шею.
— Я хочу любить тебя, Сэм, — простонал он. — Хочу войти в тебя и почувствовать, что ты принадлежишь только мне.
Блейк начал жадно целовать Саманту, желая забыться в объятиях любимой. На этот раз она знала, что он полностью принадлежит ей, что хоть на одну короткую ночь они смогут не пустить этот мир насилия в свою спальню.
Саманта и Блейк неистово отдавались друг другу в эти поздние ночные часы, а толпа людей на улице, готовых принять участие в расправе, уже выросла до неуправляемых размеров. Все мужчины были на лошадях, факелы в их руках зловещим светом озаряли темное небо.
Глава 12
Был полдень, когда Блейк неожиданно вошел в гостиную. Саманта удивленно посмотрела на мужа и опустила вязание. Он тяжело дышал, словно запыхавшись от быстрой ходьбы.
Швырнув сумку на стул, Блейк сказал:
— У нас неприятности, Сэм. На этот раз я уже не смогу сидеть, сложа руки, и ждать!
Саманта почувствовала, как тревожно сжалось ее сердце, и поднялась с кресла, отложив вязание.
— Что произошло?
— Разведчики доложили, что в Лоренс направляется окружной шериф, чтобы арестовать участников поджога дома Уолта Хардинга! Он призвал на помощь банду расистов из Миссури. Мужчины уже собираются, чтобы встретить их на подступах к городу.
Блейк подошел к шкафу, открыл дверцы и достал ружье.
— Они намерены выехать им навстречу, чтобы остановить этот сброд прежде, чем те достигнут Лоренса. Эти подонки продвигаются с юга и уже почти подошли к реке Вакарузе.
— Блейк, власти пока не трогают тех, кто только проповедует против рабства. А вот замешанных в насилии, наверняка, назовут предателями и преступниками.
— Я уже устал сидеть и ждать, когда что-то произойдет. Если эти сукины дети все-таки доберутся до Лоренса, пострадает много невинных людей! Лучше мы встретим их за городом, — Блейк поднялся и твердо взглянул на Саманту. — Разумеется, я по возможности буду воздерживаться от насилия. Но и ты, и твой отец должны понять, если вы собираетесь и дальше выступать против рабства и нового территориального правительства, то наступила пора предпринимать какие-то активные действия, вместо того, чтобы только говорить и печатать газету.