— Но это несправедливо. Они не причинили никакого вреда в этом мире.
— Я согласен, что это несправедливо, и отдал бы все, чтобы можно было что-то изменить, чтобы они остались в живых.
Неотвратимость случившегося повергала Саманту в ужас. Ее родителей больше нет в живых! А как они умерли: она не смогла даже попрощаться с ними, обнять, сказать, как горячо любит их!
— О, Блейк, они никогда не увидят своего внука, — рыдала Саманта.
Он склонился над ней. Блейку самому хотелось плакать, но гнев подавлял слезы. Ему никогда не забыть ужасный вид обгоревших тел, зловонный запах… Он был рад, что Саманта не видела этого зрелища. Единственное, что удивляло его, как он мог не заметить тела, когда в первый раз обследовал пожарище? Казалось, будто кто-то специально разобрал обломки, чтобы погибших было легче найти.
Блейк снова с ненавистью подумал о Бичере, вспомнив, как они расстались с ним в то утро. Может быть, это Бичер нашел тела и специально оставил их там, чтобы Саманта увидела эту ужасную картину? Блейк бы не удивился, если бы это оказалось правдой, но решил пока ничего не говорить жене о своих подозрениях. Ему не хотелось травмировать жену описанием столь страшных подробностей. Собственное воображение само ей все подскажет.
— О, Блейк… что же мы теперь будем делать? У нас сгорел дом… почти нет денег. Родители мертвы…
— Не стоит думать о будущем, нужно жить одним днем. Ты пока побудешь здесь, а я займусь делами.
— Нет, — Саманта повернулась к нему лицом, отчаяние, сквозившее в ее прекрасных глазах, разрывало ему сердце. — Позволь мне пойти с тобой. Я не могу… просто так лежать здесь, Блейк. Я просто сойду с ума, ожидая тебя, — Саманта обвила руками его шею. — Я боюсь отпускать тебя. Ты можешь никогда не вернуться.
— Я вернусь, Сэм. Ты же знаешь, я всегда возвращаюсь к тебе.
В этих словах был какой-то зловещий смысл, словно речь шла о чем-то большем, чем подготовка похорон. Саманта прильнула к мужу, убеждая себя, что он не оставит ее сейчас, в таком положении, не позволит, чтобы им овладели гнев и ненависть и заставили его совершить какой-нибудь опрометчивый поступок. Она даже тайно поклялась, что удержит мужа от необдуманных действий. Удалось же ей однажды убедить Блейка в том, что она не должна уезжать из Канзаса?! Сейчас Саманта хотела забыть о том, что у нее остался один только Блейк, и что он тоже может отдать свою жизнь этой борьбе, как ее мать и отец. Саманта чувствовала, что муж не ограничится одними словами, он готов возглавить движение, и это приводило ее в ужас.
— Не оставляй меня, Блейк. Пожалуйста, не уходи от меня сейчас.
Он поцеловал Саманту в волосы, но ничего не ответил.
— Следующие несколько часов были самыми трудными в жизни Саманты. Ее ноги стали как ватные, и она удивлялась, как ей еще удается ходить. Саманта опиралась на руку мужа, хорошо понимая, что после перенесенного горя следовало бы остаться в постели. Но сейчас она не могла быть одна. Блейк — это то единственное, что связывало ее с этим миром.
Джонас Хэнке одолжил по просьбе Блейка легкую двухместную коляску, чтобы Саманта, по возможности, не ходила пешком. Сначала они отправились на телеграф, который, к счастью, работал. Служащий сообщил им, что жители Лоренса обратились к федеральным войскам с просьбой защитить город от бандитов, но большинство горожан не верило, что помощь придет.
— Нам нужно создать собственную небольшую армию. Без сомнения, эти подонки должны ответить за содеянное, — сказал он Блейку, даже не подозревая о том, что один из его сослуживцев, расист по убеждениям, занимается пересылкой тайных посланий между Ником Вестом и Клайдом Бичером.
Блейк отнесся к этому замечанию со странным спокойствием и ничего не ответил служащему. Это еще больше встревожило Саманту. Хотелось бы ей знать, что он затевает? А впрочем, может, лучше оставаться в неведении?
Они отправили телеграмму Дру, убеждая его не приезжать в Лоренс, потому что это все равно ничего не изменит, да и родителей к этому времени уже похоронят.
— Боюсь, что это бесполезно, — заметила Саманта. — Он все равно будет здесь, даже только ради меня.
— Должен сказать вам, миссис Хастингс, — с уважением произнес служащий телеграфа, — что вы держитесь очень мужественно. После прошлой ночи большинство женщин в вашем положении лежали бы в постели, не говоря уже о том, что вы потеряли родителей. Я искренне сочувствую вашему горю. У меня самого сгорел сарай, но дом, к счастью, остался цел.
Саманта с трудом сдержала готовые вырваться наружу рыдания.