Да, это настоящие мужчины,
да,
это жизнь,
а вовсе не житье...
Вот жаль —
не носят бороду машины,
а то бы тоже я завел ее!»
И «МАЗ» добавил,
тяжело дыша:
«Порой тоскует все-таки душа.
Я столько слов нежнейших берегу...
Жалею,
что писать я не могу.
Я письма бы писал машинам нашим,
идущим вдоль духмяных русских пашен,
громадным и застенчивым братишкам,
с ромашками, прилипшими к покрышкам.
И снова,
снова по горам кубинским,
не грузовик,
а вездесущий маг,
с барбудо,
продымившим всю кабину,
умчался мой земляк —
чумазый «МАЗ».
И дело свое делая большое
не из-за громкой славы и наград,
он был прекрасен —
с русскою душою
кубинской революции солдат.
ДЕДЫ-МОРОЗЫ
В ГАВАНЕ
Ночной Гаваной прохаживаюсь.
Часы новогодне екают.
Пальмы, вовсю прихорашиваясь,
стараются выглядеть елками.
Кубинских снегурочек волосы
светятся над автоматами
волнами, волнами, волнами,
черными, чуть лиловатыми.
Что-го в глазах затаивая,
танцуя серьезно-серьезно,
снегурочек держат за талии
барбудос, как деды-морозы.
Гитара поет приглушенно.
Гитара поет все тоньше.
Снегурочки — при оружии.
Деды-морозы — тоже.
Танцуют чуть угловато,
и все-таки так галантно!
В такую же ночь когда-то
г ступали барбудос в Гавану!
11 Е. Евтушенко
Их кони с боками впалыми
были упасть готовы,
но празднично ветви пальмовые
торчали из дул винтовок.
Барбудос ели мороженое
мальчишески, а не мастито,
мороженое, положенное
за горы и за москитов.
Под грохот пачанги и мамбы,
сходный с артиллерийским,
текло ананасное, манговое
по бородам ассирийским.
Вспыхивал моментально
митинг, как шнур бикфордов.
Барбудос монументально
стояли на крышах фордов.
Барбудос клялись торжественно,
что жизнь перестроить берутся,
и орхидеями женщины
кормили коней барбудос.
Казались барбудос не красными,
а так, чуть-чуть розоватыми.
Казались они безопасными
мальчишками бородатыми.
Где вы сейчас, прорицатели
с наивными вашими мыслями?
Не очень-то проницательны
вы оказались, мистеры.
Глядите — барбудос могучие
Гагарину аплодируют
и, рукава засучивая,
четырехлетку планируют.
Барбудос — у пультов и в «МАЗах».
Барбудос на стройках повсюду.
Барбудос читают Маркса.
Он свой. Он тоже барбудо!
А вы, потея в стараниях,
суете им вашу «свободу»
и шлете шпионов. Странные
подарки к новому году!
Но в час новогоднего ужина,
прошу — не забудьте все же:
снегурочки здесь — при оружии,
деды-морозы — тоже.
АГРЕССОРЫ
На месте недавней высадки
интервентов — Плайа-Хирон —
кубинская молодежь устроила
необычную — я бы сказал —
праздничную «интервенцию».
Это был грандиозный празд-
ник народного просвещения.
Большинство участников
«интервенции» были девушки.
Интервенция!
Интервенция!
Вот подходит к берегу судно.
Там такие сидят интересные
интервенты,
что выразить трудно!
О, глаза их —
черные,
синие,
улыбающиеся,
грозя!
Все такие у них агрессивные,
хоть сдавайся им сразу —
глаза.
Брови девичьи грозно сдвинуты.
Как шагают —
смотри
не дыши!
Словно ружья,
на плечи вскинуты
здоровенные карандаши.
Истребители!
Истребители!
Интервенция продолжается!
Как стремительно,
как стремительно
над землею
они снижаются!
Облака проплывают айсбергами,
и, покой облакам даруя,
самолеты
книгами,
азбуками
землю Кубы
бомбардируют.
Жаль, что плохо могу —
по-испански.
Мне от этого просто больно.
Это —
я доложу вам —
экспансия,
Это —
я доложу вам —
бомбы!
Вся окрестность гремит оркестрами,
все готовы
и в труд,
и в бои...
Дайте я обниму вас,
агрессоры
удивительные мои!
СТИХИ О ФИДЕЛЕ
Я вам очень хочу рассказать о Фиделе.
Но сначала —
о том, как мы с другом глядели
возле Плайа-Хирон
на куски самолета,
и не скрою —
нам нравилась эта работа.
Ну а рядом солдаты похлебку варили,
пили сок ананасный
и так говорили:
«Разве мы не «любовно» встречаем друзей?
Бережем их останки.
Ну чем не музей!»
Я вам очень хочу рассказать о Фиделе.
Но сначала —
о странном, прекрасном виденьи,
городке для рабочих в Сант-Яго-де-Куба,
где модерные росписи,
клумбы
и клубы.
Можно это виденье потрогать руками —
ведь оно и со стенами
и с потолками !
И сказала одна негритянка:
«Мне странно,