Лили предлагала поехать с ней, но Фэйт и слышать не хотела об этом. Брат Лили со своей семьей жил в Брайтоне и пригласил их обеих провести первые две недели каникул с ними — это уже стало традицией.
— Не нужно меня сопровождать, — возразила Фэйт. — Вокруг будет полно народу. Поезжай в Брайтон, а я присоединюсь к тебе, как только смогу.
— Думаешь, леди Коудрей предложит тебе переночевать у нее?
— Возможно, но я не соглашусь. Мы не знакомы. Не хочу навязываться. Кроме того, мне будет неловко, ведь я написала, что займу всего лишь час ее времени.
Лили кивнула.
— А я только буду мешаться под ногами, как я полагаю.
В ее словах не было обиды: леди Коудрей согласилась встретиться с Фэйт и может не обрадоваться непрошеной гостье. Обе понимали это.
— Лили, я уже большая девочка. Не беспокойся обо мне. Я вернусь, чтобы успеть на последний поезд в Брайтон.
— Ну, тогда я, по крайней мере, позабочусь о твоем чемодане. Ты же не будешь таскать его с поезда на поезд.
Так и решено было сделать.
Поскольку из окна почти ничего не было видно, Фэйт переключила свое внимание на людей в ее купе. Коммерсанты с важным видом читали утренние газеты. Четвертым пассажиром была пожилая дама, дремавшая, опустив голову на свою большую грудь. Никто не разговаривал и не смотрел на нее. Они путешествовали в вагоне второго класса, и пассажиры в нем были заперты, как скот, который везут на рынок. Если бы начался спор, им было бы некуда деваться, поэтому все были погружены в себя.
Джеймс, естественно, мог путешествовать любым классом, каким бы захотел, но он не всегда выбирал первый. Его интересовала внутренняя отделка вагонов, хотя сам он занимался укладкой рельсов, по которым они ездили. Фэйт не удивляло, что люди верили в него или что он находил спонсоров, которые вкладывали средства в его компании. Восторженность Барнета железной дорогой была заразительна.
Может быть, мисс Элиот следовало пригласить его в качестве одного из выступающих на Актовый день.
Тогда они виделись последний раз, и это навсегда останется в ее памяти как «день в запертой кладовке». Фэйт осторожно поднесла руку к лицу. Было такое чувство, что у нее жар. Господи, этот человек был не просто заразителен — он был неотвратимо заразителен, независимо от того, что делал.
Прогоняя мысли о Джеймсе, она заставила себя сосредоточиться на предстоящей беседе с леди Коудрей. Беспокоило то, что она почти ничего не знала о ее светлости, в то время как сама была вынуждена рассказать о своей жизни с отцом, о карьере компаньонки, а потом учительницы в Сент-Уинифред.
А на тот случай, если этого оказалось бы недостаточно, чтобы убедить ее светлость, она приложила к своему письму фотографию Мадлен — ее матери, которая умерла, как ей говорили, когда Фэйт было шесть лет. Она случайно наткнулась на эту фотографию среди бумаг отца. На обратной стороне было написано его почерком: «Мадлен Мэйнард».
Беспокоило Фэйт то, что женщина на этой фотографии выглядела на все сорок, никак не меньше, а ей говорили, что ее мама умерла в двадцать шесть лет. Фэйт постоянно размышляла над тем, что это значит. Теперь она надеялась узнать правду.
Первая остановка поезда была в Челбурне, и многие пассажиры вышли размять ноги или воспользоваться удобствами на станции. Когда проводник дунул в свисток десять минут спустя, люди поспешили назад, в поезд. Паровоз выпустил облако пара и двинулся в путь, оставив Фэйт одну на платформе.
Было условлено, что девушку заберет кучер ее светлости и доставит в Коудрей-Холл. Чувствуя, что обращает на себя внимание, Фэйт села на скамью у стены зала ожидания и огляделась по сторонам. Ее взгляд остановился на видневшемся сквозь туман силуэте человека, стоявшего под деревом в дальнем конце платформы. Туман почти полностью скрывал его.
Она чуть не подпрыгнула, когда кто-то заговорил у нее за спиной:
— Мисс Макбрайд?
Быстро обернувшись, Фэйт увидела невысокого коренастого мужчину; он снял шляпу, обнажив лысую макушку и вспотевшее лицо.
— Вы, должно быть, кучер леди Коудрей? — спросила она.
Мужчина кивнул.
— Меня зовут Фар. — Улыбка даже и не думала появляться на его лице. — Поехали? — Он повернулся и пошел.
Фэйт подобрала юбки и поспешила за ним.
Им нужно было проехать по оживленной улице, чтобы добраться до дома, и пока коляска медленно тряслась, Фэйт ради приличия задала несколько вопросов о ее светлости, но короткие ответы мистера Фара не способствовали продолжению расспросов. На одном участке дороги они остановились, чтобы пропустить двигавшуюся им навстречу повозку; больше в их поездке, занявшей двадцать минут, не было ничего примечательного.