Девушка глубоко задумалась, и Барнет чуть слышно вздохнул, но не попросил продолжить. «Терпение», — сказал он себе.
Наконец она снова заговорила:
— Знаешь, я всю жизнь прожила в Англии, за исключением короткой поездки в… в Уэльс. Моя мама была известным египтологом. Она писала статьи для газет о тех местах, которые посетила. Так она зарабатывала себе на жизнь. У нее был псевдоним: Мадлен Вулф. Очевидно, она не хотела, чтобы мы ее нашли.
Барнет вытянул ноги и ждал, когда она продолжит.
— Понятия не имею, почему папа не рассказал мне правду.
— Может быть, — предположил Джеймс, осторожно подбирая слова, — он боялся, что потеряет и тебя. Что когда ты станешь старше, то разыщешь ее и уедешь.
— Сомневаюсь, что она приняла бы меня. Я не обладаю такой целеустремленностью, какая была у нее или у тех отважных женщин, о которых мы слышали на Актовом дне в Сент-Уинифред.
Было что-то вызывающее в том, как она посмотрела на него, поэтому Джеймс решил не продолжать эту тему. Он уклончиво кивнул, прежде чем спросить:
— Леди Коудрей не рассказала тебе ничего, что касалось бы причины, по которой тебя поджидали бандиты и зачем им понадобился дневник твоей мамы?
— Я не уверена. — Фэйт свела брови и задумалась. — Кажется, она считает, что моя мама умерла при загадочных обстоятельствах.
— Что? — изумился он. — И ты столько времени ждала, чтобы сказать мне об этом?!
Она поджала губы и села ровнее.
— Это всего лишь смутное ощущение, которое возникло у леди Коудрей.
— Ну, я очень доверяю ощущениям. Так что же она рассказала тебе?
Казалось, Фэйт на некоторое время перестала дышать. Затем, медленно выдохнув, продолжила рассказ о том, что случилось в ночь смерти ее матери и как леди Коудрей обнаружила дневник Мадлен в своем чемодане по возвращении в Англию.
— И она не знает, как он туда попал? — спросил Джеймс.
— Кажется, нет.
— Что случилось с чемоданом твоей мамы?
— Ой, я даже не подумала спросить об этом, — испуганно встрепенулась Фэйт.
Он на секунду задумался, потом спросил:
— Леди Коудрей никогда не пыталась нанять кого-то, чтобы расшифровать дневник твоей мамы?
— Сказала, что нет.
— Хм… — Он откинулся на спинку сиденья, положил ногу на ногу и сплел пальцы рук. — Сдается мне, леди Коудрей знает больше, чем говорит.
— Я подумала то же самое, но не могла сказать об этом.
Они сидели молча, каждый погруженный в свои мысли.
Наконец Фэйт нарушила тишину:
— Что ты сказал начальнику станции?
Джеймс медленно очнулся.
— Начальнику станции?
— Перед тем, как мы сели в поезд.
— А-а. — Он выпрямился. — Я сказал ему, что слышал выстрелы, доносившиеся со стороны поместья леди Коудрей, и что ты появилась из тумана с криком «Убийцы!». Я посоветовал ему позвонить ее светлости и предупредить, что там бродят бандиты. К сожалению, у нее нет телефона — ни у кого в Челбурне его нет, — но он сказал, что вызовет туда полицию.
Фэйт удивленно покачала головой:
— Что?!
— Челбурн — маленький городок. Я не удивляюсь, что в нем нет телефонов. Здесь ты можешь добраться туда, куда тебе нужно, всего за пять или десять минут. До каждого жителя практически рукой подать.
— Но не до тех, кто живет в Лондоне и желает поговорить с полицией Челбурна.
Ей вспомнилось кое-что еще:
— А мистер Фар? Что будет, когда он расскажет полиции о том, что ты украл его экипаж?
Барнет заговорил с ней таким тоном, будто она была маленьким ребенком:
— Мистер Фар ничего не скажет обо мне. У меня хватила ума не показывать своего лица при совершении преступления. Нет. Как мне кажется, они будут подозревать тех людей, которые стреляли в нас.
Фэйт несколько секунд смотрела на него невидящим взглядом. Затем, чуть кивнув, спросила:
— У меня крупные неприятности, Джеймс?
Он вздрогнул.
— Это вне всяких сомнений. У тебя книга, которую хотят заполучить бандиты. Кто бы ни направил их, он наверняка хочет знать, прочла ты ее или нет и есть ли в ней что-то, о чем не должны узнать другие.