Но Фэйт не хотела, чтобы он останавливался. Ей стало страшно от того, что она открыла в себе. Она была страстной женщиной. Что было в этом мужчине такого, удивлялась она, что отличало его от других? Многие мужчины срывали украдкой ее поцелуи. Это была одна из опасностей работы компаньонкой. Но ничей поцелуй не тронул ее сердце так, как поцелуй Джеймса. Сейчас она так же безудержно хотела его, как он желал овладеть ею.
Абсолютно не стыдясь, она игриво направила его член в свое лоно.
— Сейчас, — произнесла она хриплым голосом.
Это все, что он хотел услышать. Он широко развел ее колени и вошел в нее.
Она думала, что не удивится тому, как он овладеет ею, но не смогла сдержать стона. Она не осознавала, что ее ногти впились в его плечи.
— Я делаю тебе больно, — сказал он дрожащим голосом и попытался отстраниться.
Она крепче обвила его руками.
— Не смей бросать меня, Джеймс Барнет.
Когда она выше приподняла свои бедра, чтобы он глубже проник в нее, из его горла вырвался приглушенный стон.
— Не спеши, — сказал он, — не спеши.
Но она не хотела ждать. Она начала двигаться.
Каждый мускул его тела был напряжен. Он попытался снова взять себя в руки, но она не позволила ему это сделать. Они продолжали двигаться ритмично и быстро, пока по их телам не пробежала дрожь; после этого они так и остались лежать в объятиях друг друга.
Прошло немало времени, прежде чем они пошевелились. Джеймс повернул голову и посмотрел на часы. Была полночь, и он был абсолютно уверен, что его семья сегодня не вернется. Они, скорее всего, остановились в каком-нибудь уютном отеле и выедут с рассветом. Это давало ему массу времени, чтобы поговорить с Фэйт. Он должен был каким-то образом подобрать слова и предупредить ее, чтобы она была настороже, не напугав ее при этом еще больше.
Его так и тянуло поцеловать ее распухшие губы, но благоразумие восторжествовало. Один поцелуй привел бы к другому, и им было бы не до разговоров. Он встал с постели и начал одеваться, наблюдая, как она спит. Она подложила руку под щеку. Ее волосы разметались по подушке, как тонкое кружево. Пока он наблюдал за ней, она вздохнула и перевернулась на спину. Между складок одеяла выглядывал розовый сосок. Одному Богу известно, что случилось с ее халатом.
У него почему-то сжалось горло. Казалось таким правильным и таким естественным быть сейчас здесь, с ней. Он хотел просыпаться возле нее каждое утро. Хотел слушать ее голос по ночам. У них могла быть куча детей к настоящему времени или, по крайней мере, один или двое.
Проснулось былое чувство обиды, но Джеймс быстро подавил его. Он не догадывался о роли Фионы, но Фэйт была права: он тоже не святой. Она писала ему длинные, богатые новостями письма, и он был в совершеннейшем восторге от них. Единственным оправданием, почему он игнорировал ее, было то, что он по уши погряз в деликатных переговорах, о которых слишком сложно говорить в письмах.
Невозможно изменить прошлое, но они могут начать все сначала. Фактически у них не было другого выбора: уже сейчас она могла быть беременна от него. Пусть она осознает это сама. Она должна понять, что брак — это единственный выход для них.
Фэйт мирно спала; он придвинул стул к уже затухающему камину и, усевшись поудобнее, сложил пальцы домиком и сконцентрировался на самом неприятном аспекте всего этого дела: убийстве Роберта Денверса.
Все взвесив, он пришел к выводу — в правильности которого был уверен, — что кто-то нанял Денверса выполнить грязную работу. Либо он не смог выполнить того, что от него требовалось, либо это был одноразовый заказ.
Неожиданно Джеймс кое-что вспомнил. Когда он просматривал ответы на объявление Фэйт, у него было чувство, что он упустил что-то важное. Неужели Денверс заходил туда до него? Это многое объяснило бы. Он сообщил своему боссу время и место встречи Фэйт с леди Коудрей, а тот направил к ней бандитов.
Но все это были лишь предположения. Ему нужны были твердые доказательства или особый дар его бабушки.
Барнет встал и потянулся всем телом, потом заметил движение на кровати. Фэйт села и натянула одеяло до подбородка.
— Снова плохой сон? — спросил он, приближаясь к ней.
— Нет, обычный. — Она похлопала рукой по кровати, приглашая его присесть.
— Что в нем обычного? — Он сел возле нее и взял ее руку.