— Да, — сказал Джеймс. — Пусть лучше ты будешь напугана, чем мне потом придется опознавать твое изувеченное тело. — Его голос сорвался, и он поспешил закончить: — Это ты могла оказаться в том чертовом сарае для лодок.
Когда она начала дрожать, он взял ее за руку.
— Фэйт, — невнятно произнес он, — не нужно нам ссориться. Давай я уложу тебя в кровать. Когда мы занимаемся любовью, все улаживается само собой. Пойдем со мной в спальню, Фэйт. Мы же оба этого хотим, правда?
Тогда она ударила его кулаком по плечу. Он отпустил ее, и она отошла в сторону.
— Ты! Ты… — Она не могла найти слов, чтобы в полной мере выразить свои чувства.
Джеймс осторожно посматривал на нее, потирая плечо.
— Незачем было бить меня, — угрюмо сказал он.
Дрожа всем телом, Фэйт сказала низким голосом:
— А я хотела привлечь твое внимание. Хотела убедиться, что на этот раз ты выслушаешь меня. Не нужно укладывать меня в постель, чтобы сделать покладистой. Ты не должен запугивать меня, чтобы я делала по-твоему. Ты высказал свое мнение. Я не стану уезжать пока. — Она ткнула в него дрожащим пальцем. — Но больше никаких твоих безнравственных трюков. Я не лягу с тобой в постель. — Она решительно направилась к двери и распахнула ее. — И не лезь в мои сны!
Он замер от удивления, затем бросился за ней.
— Фэйт! Это были не трюки. Ты сама не веришь в это.
В дверях появился его брат, и Джеймс остановился. Было похоже, что Родерик только что вернулся домой, после того как кутил всю ночь. Когда он увидел Джеймса, то оперся на дверной косяк и с ехидством предположил:
— Это значит, что свадьба отменяется? Джейми, Джейми, — он покачал головой. — Может быть, ты и знаешь, как вести дела, но чертовски мало знаешь о женщинах. Хочешь, я дам тебе несколько советов?
С Джеймса было достаточно. Захлопнув дверь перед Родериком, он подошел к столу, на котором лежали фотографии поездов, посмотрел на них пару секунд отсутствующим взглядом, а затем одним резким движением сбросил их на пол.
Глава 20
Фэйт надела на похороны свое самое темное платье — зеленое креповое, которое было слишком жарким для лета, но подходило для этого мероприятия. Она надеялась, что не будет выделяться из толпы благодаря черным аксессуарам, которые взяла взаймы у Маргарет, решившей остаться дома и лечиться от простуды. Джеймс поддерживал девушку за локоть, когда она поднималась в экипаж, и это заставило ее почувствовать себя немного лучше.
Они прекратили ссору, чтобы разгадать загадку, кто же убил Роберта и почему. Джеймс верил, что чем больше они узнают до того, как сбудется сон, тем лучше будут подготовлены. Она не знала, во что верить. Как любому нормальному человеку, ей хотелось воспринимать свой страшный сон как просто похожий на сон Джеймса. С другой стороны, она не могла объяснить, почему Джеймс оказывался рядом всякий раз, когда она в нем нуждалась. Не вызывало сомнений, что он воспринимал эти предупреждения всерьез. Береженого Бог бережет. Это казалось разумным компромиссом, пока не будет доказательств, что Джеймс неправ.
Они направились на службу в церковь, затем на похороны к могиле. Это было грустное событие, но Фэйт оно показалось еще более грустным потому, что жизнь Роберта Денверса была оборвана слишком рано. То, что он предал ее доверие и наверняка украл дневник Мадлен, не умаляло ужаса его смерти. Кто-то сознательно и умышленно забил его, — возможно, даже кто-то из присутствующих, — тот, кто скрывает свою суть.
Ее взгляд блуждал по лицам пришедших на похороны, и она ничего не могла с этим поделать. Широко представлено было Общество египтологов — по ее предположению, причина заключалась в том, что тело Роберта было найдено на территории, где они собирались. Софи Хьюз была с ног до головы одета в черное и, как ни странно, выглядела довольно элегантно. Их глаза встретились, и они обменялись короткими улыбками. Удивительно, подумала Фэйт, насколько возвысилась в ее глазах Софи Хьюз с тех пор, как эта дама проявила к ней каплю доброты в ночь убийства Роберта. Сейчас она не была похожа на молодящуюся старуху, а выглядела как женщина, которая бы расцвела, удели ей муж немного внимания.
Взгляд Фэйт переметнулся на мистера Хьюза. И сразу вспомнилась фраза: «Человека дела красят». Он не улыбался, и Фэйт подумала, объясняется это серьезностью мероприятия, или просто жена узнала о его последнем опрометчивом поступке и заставила заплатить за это. Немного в стороне стоял Аластар Добин, молчаливый и угрюмый. Они не общались с той ночи, когда обнаружили тело Роберта. Но это было последнее, о чем она хотела говорить. Воспоминание еще было свежо и слишком живо, чтобы подробно обсуждать его.