— А ты серьезный, хотя по виду и не скажешь, — в свойственной ей манере объяснила Кумико причину, по которой решилась пригласить его в кино.
Уцуми горько усмехнулся в душе: неужели он выглядит серьезным? Он хотел попытать Кумико, что она имеет в виду под серьезностью. Уцуми пошел служить в полицию не для того, чтобы восстанавливать социальную справедливость. Не погрешив против истины, можно сказать, что единственным его чувством, имевшим хоть какое-то отношение к социальной справедливости, было презрение к преступникам и потенциальным преступникам. Эти люди были бесполезным мусором, и он воспринимал их как «клиентов», служивших ему для достижения собственных целей. Чем хуже обстояли дела с общественной безопасностью, тем больше можно было произвести арестов — и это было ему на руку; чем больше появлялось подростков-хулиганов, тем больше он мог отловить их на улицах — и это тоже было ему на руку. И такой человек с такими мыслями в глазах Кумико выглядел серьезным полицейским?
Душа Уцуми была переполнена честолюбием, как город, затопленный во время наводнения. Обойти коллег, быть признанным начальством — он жил, руководствуясь только этими принципами. Если бы его спросили, почему он стремился служить в Первом следственном отделе, вероятно, Уцуми ответил бы: для того, мол, чтобы находиться на вершине полицейского Олимпа и потому, что это круто. Ему и в голову не приходило задуматься, отчего ему хотелось заниматься этой «крутой» работой. Наводнение накрыло его с головой, так что суши стало совсем не видно. Уцуми решил, что Кумико — хороший партнер для жизни, без заморочек. Ему было все равно: есть рядом женщина — хорошо, но острой необходимости в этом он не испытывал. Кумико в этом смысле не была избалована — «удобная» женщина, не требующая заботы.
— Выйдешь за меня? — предложил Уцуми через год после того, как они начали встречаться.
Долгом каждого полицейского было обзавестись не доставляющей проблем женой и детьми. Другими словами, Уцуми требовалось жениться.
— Хорошо, — с радостью согласилась Кумико.
Она, не откладывая в долгий ящик, съездила к родителям, которые держали в Хидаке молочную ферму, снова все сама распланировала и со всем определилась: со свадьбой, с приглашением гостей и с подарками для них, с жильем. Уцуми украдкой радовался своему верному выбору. Но, сам того не подозревая, Уцуми недооценивал жену. После свадьбы Кумико заявила, что хочет и дальше работать медсестрой и если Уцуми переведут работать в другое место, она не сможет с ним поехать. Уцуми, беспокоясь, что все может сложиться не так, как он ожидал, пришлось прибегнуть к угрозе развода. Кумико вынуждена была пойти на уступки.
Играть роль домохозяйки у Кумико получилось только четыре года. Когда Уцуми вернулся в управление в Томакомаи и стал работать следователем, отношения между супругами обострились. Уцуми, несказанно довольный тем, что наконец-то стал следователем, с головой погрузился в работу, совершенно перестав обращать внимание на Кумико. Она же нашла работу в Такикаве и без колебаний съехала с квартиры. Уцуми пытался ее остановить, на что Кумико сказала ему следующее:
— Я тебе говорила, что мое призвание в этой жизни — быть медсестрой, но ты не захотел прислушиваться. Ты думаешь только о себе.
Это и была скрытая под толщей воды суть Уцуми — проницательного полицейского и серьезного на первый взгляд человека. Так и не придя к соглашению, они стали жить раздельно. Детей у них не было, так что за Уцуми закрепилась слава полицейского со странностями да еще с полуразвалившейся семьей. Возможно, от этого его одержимость добиться еще больших успехов в работе только усилилась.
Когда он заболел, Кумико стала с ним добрее: она каждые выходные возвращалась в Саппоро, заботилась о нем. Даже предложила ему переехать в Такикаву, чтобы он был под ее присмотром. Но Уцуми казалось, что в Кумико говорит не жена, а медсестра. Уход за терминальным раковым больным. Кумико хотела безупречно выполнить свой профессиональный долг. Порой Уцуми казалось: Кумико так и не простила ему, что он женился на ней из соображений удобства.
Он прилег на кровать и незаметно для себя заснул. Его разбудил звонок в прихожей — он открыл глаза, в недоумении оглядываясь по сторонам. На улице уже стемнело. У него совершенно выпало из головы, что Кумико обещала приехать, поэтому, увидев жену — на лице ни грамма косметики, — стоящую в полутемном коридоре, он удивился.