Касуми чувствовала, что Исияма рассматривает ее профиль.
— Зачем тебе это знать?
— Уверена, ему нестерпима мысль, что он умирает молодым. Он делает вид, что все осознает, но в глубине души думает, как это несправедливо, и боится. Поэтому-то он и позвонил мне, когда увидел ту передачу, и сказал, что хочет участвовать в расследовании, но я подумала, что-то тут не так. Он хотел увидеть мое смятение оттого, что я не могу смириться с реальностью. Поэтому и я хочу увидеть, как он будет умирать.
— Это прямо соревнование какое-то получается.
В словах Исиямы она уловила сочувствие.
— Только в его случае — финишная ленточка уже видна. Жалко его, конечно, но он скоро умрет. И только мне вечно… — Касуми запнулась, а Исияма продолжил:
— Дрейфовать.
Касуми никак не ожидала услышать от Исиямы это слово, «дрейфовать». Она подобрала среди травы белый камешек и бросила его в озеро, лежащее всего лишь в нескольких метрах от лужайки. Камешек был таким маленьким, что она не услышала всплеска воды.
— Да, суши пока не видно.
— Бедняжка, — услышала она шепот Исиямы; сам Исияма выбрался на землю и начал жизнь заново.
— Жалеешь меня?
— А что, нельзя? — мягко спросил Исияма. — Мне ведь и на самом деле тебя жаль. Мне бы хотелось, чтобы ты скорее стала той Касуми, которую я знал.
— Мне уже никогда не стать прежней. Я стану другой мной.
— Ну ладно, — засмеялся Исияма.
— Тебе Мана нравится?
— Думаю, что да. — Исияма склонил голову. — Но это не любовь. Тебя я любил, а с Маной все по-другому. Не могу любить женщину, которая на двадцать лет моложе. Я ничего не хочу у нее отнять. Да и у меня нет абсолютно ничего, что она могла бы отнять. И не потому, что я все потерял, просто в этом нет нужды.
— А когда со мной встречался?
— Было по-другому. Я отнимал твое время, отнимал почти всю твою любовь у твоей семьи, отнимал твое тело у тебя. А в конце даже посягнул на твою свободу.
— Я тоже.
— Вот видишь. Я тоже многое тебе отдавал. А в результате — исчезла Юка.
Касуми смотрела на озеро, переливающееся в лучах солнца.
— Куда же она исчезла? Может, утонула в этом озере?
Раньше бы Исияма сказал ей, чтобы не смела даже думать об этом. Но сейчас он молчал.
— Почему ты живешь с Маной? Она тебе нужна потому, что ты бежишь от кого-то?
— Как ты, что ли? Ты вот всегда и везде будешь убегать. — Исияма затушил об землю сигарету. — Для меня она удобный вариант, чтобы сбежать, но не только это. Мне с ней легко и приятно. Эта девушка дает мне все — деньги на жизнь, деньги на карманные расходы. Можно не заниматься домашними делами. Просто молча жить с этой женщиной. У меня с ней одна обязанность — водить машину. Это хорошая жизнь. Когда я ей надоем, она меня, наверное, бросит, но мне кажется, что и это неплохо. Когда я тебя любил, я так сильно хотел быть с тобой, что готов был расправиться с любым. А сейчас все по-другому. Я могу меняться, согласно пожеланиям Маны. Я, может быть, мужчина-вода.
— Мужчина-вода?
— Легко меняюсь. Могу стать кипятком, могу холодной водой.
Касуми в растерянности смотрела на травинку, прицепившуюся к полам белых брюк Исиямы.
— А кстати, не передашь Уцуми-сан? Мое впечатление от того, что тогда случилось.
— Хорошо. Может, сам ему скажешь?
— Да ладно. Мне с ним тяжело говорить. Ты ему передай. Вот что я тогда почувствовал. Я думал, все о тебе знаю, а на самом деле оказалось не так. Мы с тобой встречались два года, я тебя любил и думал, что мне все про тебя известно. А понять, что для тебя значил побег из дома, — не понял, не заметил этой боли, которую ты испытывала, оказавшись в Токио. Я виноват, что не догадался о твоей боли, когда ты, услышав про Сикоцу, не решалась ехать со мной. Другими словами, я виноват перед тобой только в том, что не понимал тебя до конца. И это не имеет никакого отношения к тому, что произошло с Юкой.
Издалека раздался крик: «Ё-тян!» Обернувшись, Исияма горько усмехнулся.
— Ничего не поделаешь.
Касуми повернулась на голос. Там, на открытом воздухе, располагался горячий источник с видом на озеро. Перегнувшись через ограду, им махала рукой голая Мана.
— Все видно!
Исияма стыдливо опустил взгляд, а Касуми, напротив, напрягая зрение, рассматривала молодое тело девушки. А про себя решила, что сегодня, когда Уцуми примет снотворное, она расскажет ему все о том вечере, что провела с Исиямой. И то, что вечером накануне исчезновения Юки она подумала, что ради Исиямы готова бросить своих детей.