— В тебе говорит ревность, Карли, — сухо произнес Лоренцо.
— Что? Ревность? И это все, что ты понял из моих слов?! — возмутилась девушка. — Тогда нам тем более говорить не о чем! — подытожила она.
— И все-таки нам придется поговорить. Я не хочу, чтобы ты оставалась при своих ложных выводах, Карли, — отчеканил Лоренцо. — Но я отказываюсь заполучить воспаление легких на пронизывающем ветру. Поэтому ты сейчас пойдешь со мной, и мы обстоятельно обо всё переговорим! — бескомпромиссно объявил он.
— Как так вышло, что ты — куратор тренинга и программы обмена, наш непосредственный наставник — не присутствовал на итоговом собеседовании? — хладнокровно сформулировала основной свой вопрос Карли, позволив профессору снять с себя пальто в холле его холостяцкой квартиры.
— Пройди в гостиную, не будем выяснять наши отношения на ходу.
Карли послушно вошла в гостиную и села на край дивана.
— Я внимательно слушаю, — настойчиво проговорила она, видя, что Лоренцо не торопится с разъяснениями.
— Ты очень четко сформулировала мою роль в деле подготовки студентов в рамках программы обмена. И именно по всем вышеперечисленным причинам я счел правильным держаться в стороне от окончательного решения, принятого независимой комиссией. Я пошел на это сознательно и, поверь, не для того, чтобы расстроить Карли Тейт или насолить ей, бедняжке! — в своей излюбленной надменной манере изрек Лоренцо.
И этого презрительного тона оказалось достаточно, чтобы Карли вновь прочувствовала всю силу его притягательности, тогда как кого угодно другого это бы только оттолкнуло.
— Но почему?! — чуть не плача, воскликнула девушка. — Почему ты не предупредил меня заранее?
— Да потому, Карли, что сама специфика той профессии, которую ты надеешься освоить, требует от человека быть готовым к разным обстоятельствам: к предвосхищаемым и неожиданным, к благоприятствующим и враждебным. С чего ты взяла, что экзаменаторы должны создавать условия для успешного прохождения испытаний? Как раз наоборот. В их задачу входило отобрать наиболее перспективных студентов с точки зрения профессии. И не удивительно, что это отнюдь не самые умные, исполнительные или обаятельные. Нужны люди, которые могут в непрогнозируемых условиях сдерживать оказываемое на них давление и при этом сносно делать свое дело… Я знаю, Карли, что в условиях кабинетной тиши тебе нет равных. Ты многократно продемонстрировала это, выполняя письменные тесты. Ты хороший теоретик… и только. Не секрет, что ты бессильна вести полемику. И очень слаба в экспромте. А еще крайне некоммуникабельна…
— Знаю! Все это я знаю! — криком перебила его обличительную речь Карли. — Я одного не могу понять, Лоренцо: неужели сложившиеся между нами за последнее время отношения не побудили тебя по-человечески переговорить со мной до того, как я в очередной раз оскандалилась?
— Карли, не нужно кричать, — призвал он ее к спокойствию, присев рядом. — Послушай, девочка. Если ты хочешь моего человеческого отношения, тебе не следует быть моей студенткой. Но пока я компетентен давать свои профессиональные оценки, будучи преподавателем, я не стану мешать эти две несвязанные сферы жизни.
— Очень хорошая позиция для человека, который не гнушается спать со своей студенткой, — ухмыльнулась Карли.
— Хочешь озвучить свое недовольство на дисциплинарном совете? — широко улыбнувшись, спросил ее Лоренцо.
Карли изумленно посмотрела на него. Такая самоуверенность начинала пугать ее.
Лоренцо прочел в глазах девушки нечто, близкое к священному трепету. Он требовательно взял ее за подбородок, склонился поцеловать. Один миг — и Карли обмякла, устремившись к нему всем телом, всем своим существом, но уже в следующую секунду вся подобралась и резко отпрянула назад.
— Оставь меня, Лоренцо! Предупреждаю по-хорошему!
Карли вскочила с дивана. Лоренцо еще надеялся удержать ее. Но девушка в смятении ошпарила его хлесткой пощечиной.
— Господи, избавь меня от женщин, которые не знают, чего хотят, — цинично пробормотал он, потирая щеку и вальяжно откинувшись на спинку дивана. — Тебе не наставник нужен, Тейт, тебе нужен смотритель с хлыстом, психопатка.