Отвернулась и пошла дальше, гордо расправив плечи, а перед глазами долго еще стояли васильковые очи и пухлые Витькины губы, столько раз ею сладко целованные. Весь вечер Катя проревела в подушку.
Соседки по комнате успокаивали, девчонки хорошие подобрались. А многоопытная старшекурсница Елена, не отрываясь от свежего маникюра, только бросила в обычной грубоватой манере:
– Катрин, не реви! Поиграет с ним модная «ляля» и бросит. Он к тебе приползет на брюхе, как щеночек побитый. Вот тогда и оторвешься! Да разве таких лапочек, как ты, бросают… Эх, Катрин, Катрин, цены ты себе не знаешь!
Одеть бы тебя нарядней да немного подкрасить, за тобой бы такие солидные мальчики увивались, лучше бы лет под сорок и выше - они при деньгах. И все, что захочешь тогда, и шубку, и колечки, и отдых на море. Ты бы только пальчиком показывала да ножкой топала.
– Это почему? Это за что? - недоверчиво спросила Катя.
Елена только усмехнулась, проницательно глянув на нее.
– Первый был, да? Первого, конечно, всегда жалко, а со второго уже легче пойдет. Расслабься, подруга, все только начинается.
Напутствие такого рода Кате не понравилось. Она взяла себя в руки, целиком погрузилась в учебу, нашла подработку в кафе, - умело готовила пиццу, бутерброды, разливала чай. Посетители мужчины замечали симпатичную стройную девушку с золотистой косой, обернутой вокруг головы наподобие короны.
Катя обслуживала быстро и с улыбкой, отчего даже уставшие, раздраженные клиенты вдруг успокаивались и приглашали на свидание - «погулять по городу вечерком, посидеть в баре, отдохнуть на даче, покататься на лыжах...».
Она же всем заученно отвечала, что дома ждет ревнивый муж и маленький сын. Действовало безотказно. Катя категорически не желала вступать в новые отношения, сосредоточившись на учебе и работе. А душа ныла, в памяти проплывали светлые деревенские ночи на сеновале, жаркие Витины ласки да сердечные признания-обещания. Ничего уже не вернуть.
В начале последнего курса Катя сняла комнату у бабушки Степаниды Андреевны и переехала из общежития в свой отдельный уголок. Как раз вовремя, потому что в прежний студенческий "муравейник" вернулся изрядно потрепанный гламуром Витя Кудрявцев.
Правда, на этот раз прожил он в общаге недолго, бросил Сельхоз и был призван в армию, благо пора подошла. А Катюше на новом месте жилось отлично, хозяйка ее была старушонка бойкая, но не назойливая.
В свои семьдесят семь баба Стеша еще частенько забегала в гости к знакомым одиноким старичкам, собирала посиделки с чаепитием у себя дома, приглашала пожилых говорливых подруг. На таких встречах живенько да с острым словцом обсуждались последние новости из жизни «звезд» отечественной эстрады и политическая обстановка в мире. Кто кого чем нахально стращает и куда их всех за это нужно масштабно послать.
А еще баба Стеша умела гадать на картах и кофейной гуще, подрабатывала снятием порчи и сглаза. Потому к ней наведывались интеллигентные дамы неопределенного возраста и солидного достатка. Незадолго до получения диплома Катя тоже попросила бабушку погадать, то бишь предсказать судьбу девичью не всерьез, а забавы ради.
Пока квартирантка, морщась, пила крепкий кофе Степанида Андреевна важно разложила на столе потрепанные рабочие карты. Правду сказать, кофейный напиток Катя больше предпочитала сладким и наполовину с молоком, желательно из-под матушкиной коровки. Но ведь на таком кофе не погадаешь о женской доле. Придется потерпеть терпкую горечь насыщенной бурды.
Разглядывая осевшую в чашке гущу, баба Стеша собрала в складочки и без того сморщенный желтоватый лоб, а после долго изучала карточный расклад, прежде чем произнести таинственные слова:
– Ох, девка, вижу - чудное тебе выходит. Жить будешь на чужой стороне, далеким- далеко от дома, зато муж будет богат и при огромной власти. Да еще будто бы военный, уж не генерал ли часом... Любить тебя будет шибко, и ни в чем тебе отказу не знать. Сам будет мужик суровый, но с тобой ласковый, в доме его будешь, как сыр в масле кататься, как яблочко наливное на золотом блюдечке. Сына ему сперва родишь, а потом дочь.
– Красиво вы говорите, бабушка, - Катя не удержала улыбки, совершенно не веря в подобные предсказания.