Сэмюель, стараясь сохранять терпение, стал смотреть, как молодая женщина снимает бинты с Дункана. Похоже, она и вправду знает, что делает.
— А кто ее отец? — хмуро спросил он.
— Врач, — ответила Сильвия, и чтобы он лучше понял, добавила: — Лекарь.
Когда Сэмюель поджимал свои тонкие губы, казалось, будто они исчезали совсем.
— Я знаю, что такое врач, сударыня, — сухо ответил он. Сэмюель всегда понимал, когда именно он проигрывал. Понимал он это и сейчас: бессмысленно спорить с этой девчонкой, ее можно выставить отсюда только силой. К тому же она, похоже, уверена в себе. А вдруг, и в самом деле, поможет Дункану? Это его волновало больше всего.
Сэмюель почесал затылок, как если бы от этого его голова стала бы соображать лучше. Он всегда сам заботился о Дункане и любил его, как никого другого. Увидев, что Бет разматывает бинты осторожно, он все-таки спросил с тревогой:
— А вы не сделаете ему больно?
Бет не любила обещать того, чего она не могла бы выполнить, но все-таки ответила:
— Постараюсь.
Дункан с трудом разлепил глаза. Он слышал спор между Сэмюелем и девушкой. Он попытался было сесть, но это ему не удалось. Он был слаб, как новорожденный щенок, и сердился на себя за свою беспомощность. Но все-таки собрал все силы, чтобы сказать:
— Я не какой-нибудь кусок мяса на тюремной тарелке, из-за которого дерутся заключенные. Перестаньте меня делить. Лучше вытаскивайте пулю. У меня вся рука горит.
Бет взглянула на рану. Отверстие, пробитое пулей в плече, покраснело и воспалилось. Скоро рука распухнет.
— Виски! — Бет взглянула на Сэмюеля через плечо. — Мне нужно виски.
Старик уставился на нее в изумлении:
— Сейчас не время пить, мисс.
Бет кивком показала на Дункана:
— Это для него. Сейчас ему будет дьявольски больно.
— Джейкоб, принеси-ка бутылку, — приказал Сэмюель. Молодой человек попятился, не сводя глаз с лица Дункана: это был взгляд преданного слуги.
— Постой, Джейкоб, — слабо вскрикнул Дункан. Он хотел было протянуть руку, чтобы остановить его, но вспомнил о своей ране и взглянул на Бет. Он старался, чтобы рассудок не покидал его. Не хотел он показывать и свою слабость перед людьми, поэтому заставил себя пошутить: — Мне нужно только смотреть на вас. Я опьянею от одного созерцания вашей красоты.
Сэмюель покачал головой:
— Надо же, совсем обеспамятел, а все туда же! — Старик наклонился к Дункану и прошептал: — Женщины погубят тебя, мой Мальчик. Если эта уже не погубила.
А Бет испытывала чувство вины: этого человека ранили потому, что он поспешил ей на помощь. Если бы он не разговаривал с ней, то наверняка заметил как разбойник поднимает пистолет. Да, это была ее вина. И она должна искупить свою вину, если только это окажется ей по силам.
Девушка обвела взглядом стоявших вокруг мужчин и нетерпеливо спросила:
— Ну, где же нож?
— У меня есть нож, — заявил Хэнк поспешно, доставая его из ножен на поясе и протягивая Бет.
Девушка внимательно осмотрела лезвие с обеих сторон. Оно не было ржавым, но не отличалось чистотой. Томми вернулся с тазом воды, и Бет, быстро опустив в нее руку, брызнула водой на лезвие ножа, а потом протянула его Сэмюелю.
— Подержите его немного в пламени.
Старик уставился на нее, словно она говорила по-китайски.
— Зачем? — пожал он плечами.
Если бы Бет стала отвечать на все вопросы, которые ей задавали, то простояла бы без дела всю ночь и Дункан бы умер. Поэтому она проговорила резко:
— У меня нет времени, сэр, чтобы обсуждать все это. Сделайте, пожалуйста, то, о чем я вас прошу. — Девушка помолчала, потом, смягчив тон, добавила: — Если вы это сделаете, то это будет лучше для него.
Сэмюель обрадовался, что она начала разговаривать с ним любезнее, и поднес нож к огню. Дункан любил, чтобы в его комнате всегда горел камин. Сэмюель быстро поворачивал нож в пламени, чтобы металл прокалился. Железо потемнело.
— Достаточно, — остановила его Бет. — Давайте его сюда скорее.
Сэмюель чуть было не выругался, про себя проклиная девчонку, которая не знает своего места, и отошел от камина. Проходя мимо Сильвии, он тихо буркнул:
— Слишком уж она любит командовать.
Сильвия улыбнулась, прекрасно понимая, что творится сейчас в душе старика. Впрочем, преданность была для нее второй натурой.
— Бет знает, что делает, и у нее доброе сердце.
Но Сэмюель был далеко не уверен, что у этой девчонки вообще есть сердце.
— Придется поверить вам на слово, мисс, — пробормотал он и, подойдя к кровати, протянул нож Бет, церемонно поклонившись. — Что вам еще угодно, ваше высочество?