Бет впоследствии не могла понять, почему она ему все-таки ответила:
— Вы меня не просто обидели, а повели себя, как настоящий подлец. Почему вы не закрыли глаза или не подали знак, что не спите? Вместо этого вы глазели на меня, как какой-нибудь мерзкий пират.
«Она попала в самую точку», — подумал он, наблюдая, как гневно поднимается и опускается ее грудь, и снова представил ее обнаженной. Пожав одним плечом, он напустил на себя самый невинный вид и ответил:
— Иногда очень трудно расставаться со старыми привычками.
Глаза Бет сузились:
— Значит, вы признаете, что вы негодяй?
— Я им был, — поправил ее Дункан, наклонив голову. — По крайней мере некоторые называли меня так. — Увидев, что в ее глазах вспыхнуло любопытство, он пояснил: — Я был капером.
— Иными словами, вором? — спросила Бет. И то сказать, между пиратом и капером было мало разницы. Единственное различие состояло в том, что пират был сам себе хозяин, а капер предлагал свои услуги воюющему государству.
Дункан поднял палец:
— Если и вором, то честным.
«Как будто воры бывают честными», — подумала Бет. Неужели он считает ее безмозглой идиоткой, способной поверить в такую чушь?
Улыбнувшись, Дункан опять откинулся на подушку. Нет, все-таки она не права. Он никому не продавался. Он служил своей стране — Англии. К тому же ему надо было кормить свое разросшееся семейство. Но разве девчонка сможет понять его поступок? Расскажи он ей, как все было, она назовет его лжецом. Поэтому он скажет ей то, во что она охотно поверит. Поверит, что он и сам верит этому.
— Деньги — это честный и уважаемый общественный институт.
Не иначе как Дункан над ней смеется! Он считает себя вправе шутить над ней, потому что видел ее совершенно голой.
— Я немедленно покину этот дом. Я не позволю, чтобы меня поднимали на смех.
— Нет, Бет, я не смеюсь над вами, — покачал он головой. — Не смеюсь, а обожаю.
У нее было тело, которому можно было поклоняться, а у него были руки, которые всегда были готовы воздать хвалу этому божеству, осязая тело.
— Вы слишком развязны.
Ее недовольство заставило Дункана рассмеяться, хотя от смеха у него заболело плечо.
— Нет, я далеко не так развязен, как мне хотелось бы.
Нет, с нее хватит. Бет снова повернулась и направилась к двери. «Смотри, чего ты добился», — подумал он. Окончательно вывел ее из себя.
— Подождите, — крикнул он ей, но Бет сочла ниже своего достоинства остановиться. — Вы не можете бросить раненого на произвол судьбы!
Бет распахнула дверь и бросила Дункану через плечо:
— Могу, потому что этот раненый — негодяй и мерзкий развратник.
— Негодяй и мерзкий развратник, который спас вас от бесчестья, — ответил Дункан и, увидев, как вдруг напряглись ее плечи, понял, что попал в точку. Она была из тех, кто считает долгом чести воздавать добром за добро.
Бет резко повернулась на каблуках, ее глаза вспыхнули. И она направилась к кровати словно для того, чтобы вступить с ним в бой. Она отлично поняла, что он хотел сказать, и гневно крикнула:
— Да, вы спасли меня от разбойника, который хотел меня обесчестить! Но вы бы сделали это сами, если бы были в силах!
— Я и сейчас более чем в силах, Бет, — спокойно возразил Дункан. Когда ее рука поднялась, чтобы ударить его, его взгляд встретился с ее взглядом. Дункан был серьезен, хотя и говорил мягко. — Но я никогда не воспользуюсь своей силой и вашей слабостью, вы должны мне верить. И если когда-нибудь мы и сойдемся, то это будет только по вашей воле.
Увидев, что она слушает его внимательно, Дункан поспешил продолжить. Совесть его была спокойна: ведь он говорил ей сущую правду:
— Для меня нет никакого удовольствия в том, чтобы взять женщину против ее воли. — Он улыбнулся. — Соединение двух тел — это действительно чудесная вещь. И ее нельзя портить проклятиями и болью.
Хотела бы она знать, думает ли он так на самом деле. Вот и теперь у нее опять замерло дыхание. Пока он смотрел на нее, она не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть. Бет встряхнула головой, чтобы освободиться от чар, «У него язык как у дьявола», — невольно подумала она и сказала:
— И вместо этого вы гипнотизируете свою жертву, как змея — беззащитную мышку.
Дункан опять рассмеялся, потом застонал, прижав руку к раненому плечу.
— Вы совсем не похожи на мышку, Бет, и отнюдь не беззащитны!
Что она делает здесь, почему разговаривает с посторонним мужчиной о весьма интимных вещах и не уходит? Очевидно, она все же попала под его обаяние, хотя всеми силами противилась этому.
Сжав губы, Бет попыталась подумать о чем-нибудь другом, чтобы отвлечься от влияния, которое на нее оказывал этот человек. Тут она заметила, что он сморщился от боли.