— Повторяю, вы всего лишь женщина. И это делает вас вожделенной мишенью для какого-нибудь разгорячившегося негодяя.
Она многозначительно подняла бровь:
— Похоже, вы хорошо разбираетесь в негодяях.
Это обвинение позабавило его.
— Да, я в них разбираюсь, — согласился Дункан, — потому что сам был негодяем, но давно исправился.
— Я весьма в этом сомневаюсь.
Но Дункан был не из тех, кто легко сдается. Ему нравился сам процесс борьбы. А победа в ней была для него всего лишь приятным довеском.
— Ну так проверьте меня, — предложил он.
Ее глаза осуждающе сузились.
— Прошлой ночью я вас, сама того не желая, уже проверила.
— Одна ошибка еще не делает человека негодяем.
В его взгляде было нечто, затрагивавшее ту часть ее души, о существовании которой она до сих пор и не подозревала. Недовольная этим открытием, Бет, вздохнув, покачала головой:
— Вы можете подумать, что я сошла с ума…
— Но… — поспешно подхватил Дункан, понимая, что он уже почти победил.
Бет чувствовала, что лучше держаться от него подальше, и отошла от кровати.
— Поскольку у меня, как вы сказали, нет выбора, я вынуждена принять ваше предложение. Только спутник мне не нужен. Он может вернуться назад вместе с каретой, как только мы с Сильвией сядем на корабль.
Подойдя к Дункану, Бет вложила свою руку в его руку.
— Ну как, договорились? Мы заключили сделку, не правда ли?
«Очень надеюсь, что я заключила ее не с дьяволом», — добавила она про себя.
Он был удивлен этим дружеским жестом. Женщины, которых он знавал, не пожимали рук. «Должно быть, Америка — очень любопытная страна, — решил Дункан. — Так что неудивительно, что Син-Джин решил туда вернуться».
Обхватив пальцами ее нежную ладонь, Дункан пообещал:
— Вы об этом не пожалеете.
Кто-то, притаившийся в глубине ее души, шепнул ей, что ей уже есть о чем пожалеть. Медленно высвободив руку, Бет заметила, что тепло его ладони продолжало сохраняться на ее ладони. Она пристально посмотрела на молодого человека:
— А вот это мы еще увидим, Дункан.
Да, эта женщина способна ответить ударом на удар. Когда придет время, она его не разочарует. А это время, как он надеялся, наступит скоро.
Помня о боли в плече, Дункан вынужден был ограничиться лишь отрывистым смешком, но даже в этом смехе ей послышалась такая сила, что по спине пробежали мурашки.
— Мне нравится, как вы держитесь, Бет. Вы мужественная женщина.
Если этот человек думает подольститься к ней, надеясь, что она потеряет бдительность, то он сильно заблуждается.
— На вашем месте, я не стала бы проверять это. Вы уже смогли убедиться, что я отнюдь не слабая женщина, еще до того, как мы заключили эту сделку.
«Что ж, у меня есть надежда», — подумал Дункан, откидываясь на подушку. Он был доволен, как кот, сидящий у тарелки со сливками.
Бет обнаружила, что Сэмюель предоставил ей комнату рядом с комнатой Дункана. Джейкоб с радостью отнес туда ее чемодан. Сэмюель заметил, что, если бы этот чемодан нужно было отнести на край света, парень сделал бы это с таким же удовольствием.
Бет медленно прошлась по комнате, желая определить, соответствует она ее вкусу или нет. Эта комната оказалась меньше комнаты Дункана, но была лучше обставлена. В помещении, которое занимал молодой человек, мебели было мало и выглядела она очень громоздкой. Создавалось впечатление, что предназначена она была совсем для другого человека. Комнату Бет, напротив, заполняло множество вещей, и от этого девушка почувствовала себя неуютно. На нее давили и гобелены на стенах, и тяжелые шторы на окнах. А портреты чьих-то предков, давным-давно переселившихся в мир иной, мрачно наблюдали за тем, как она ходит из угла в угол.
В убранстве комнаты преобладал — и в этом чувствовался дурной вкус — ярко-алый цвет; казалось, будто тот, кто подбирал обивку мебели, гобелены и драпировки, боялся, что, если цвета приглушить, его старания никто не оценит. Сэмюель, приведя Бет в комнату, сообщил ей, что раньше она принадлежала графине Шалотт, вдове покойного графа.
«Мне придется спать на кровати, в которой когда-то нежилась убийца», — подумала Бет. И ее пробрала дрожь. Хотя она прекрасно знала, что в мире много зла (знала больше, чем ее мать и другие женщины их семьи), но так и не могла понять, почему один человек намеренно причиняет зло другому, может даже убить ближнего из-за денег или косого взгляда, почему женщина вместо того, чтобы просто уйти от мужа, если она не хочет с ним жить, предпочитает отравить его. Или почему соотечественники начинают воевать друг с другом только потому, что они по-разному смотрят на один и тот же вопрос или обладают разными правами. Это казалось ей бессмысленным.