Дункан покачал головой:
— Во время революции я не сражался, а грабил американские корабли и тем самым помогал англичанам. Но действовал я, конечно, в интересах своей семьи.
Бет недоуменно подняла брови. Или она раньше не поняла его? Ведь он же говорил, что и отец, и мать у него умерли.
— Твоей семьи?
Дункан кивнул:
— Это те люди, которых ты видела в поместье: Сэмюель, Джон, Эми, Томми. И еще Джейкоб.
Бет не ожидала от него таких чувств.
— Ты считаешь их своей семьей?
— Только эта семья у меня и есть.
— Но ты говорил, что у тебя есть единокровные братья.
Его лицо помрачнело.
— Они мне чужие. — И, взглянув на Бет, добавил: — Кровное родство не всегда образует семью. Ее создают только чувства.
Ей стало приятно, что он сказал это. Да, Дункан — редкий мужчина, она не ошиблась.
— Что ж, тогда ты должен сойтись с моим отцом, потому что он считает точно так же.
Дункан радостно рассмеялся, увидев показавшийся на горизонте Дувр. Воды гавани притягивали его к себе, как всегда притягивало и манило море.
— Не знаю, полажу ли я с ним. Не думаю, чтобы он обрадовался, узнав, что я подвергаю его старшую дочь опасности.
Бет пришпорила своего гнедого.
— Пожалуй, он и в самом деле не слишком-то обрадуется, — охотно согласилась она. — Но он поймет, что у тебя не было выбора. — Девушка улыбнулась. — Я дочь своего отца, а не своей матери.
— Тогда я буду очень рад встретиться с ним.
Бет всем сердцем пожелала, чтобы так оно и случилось.
Дункан послал Джейкоба узнать, когда отплавает ближайший корабль во Францию, а сам отвел Бет на постоялый двор, хотя она и пыталась уверить его, что не хочет ни есть, ни пить.
— В таком случае ты еще более редкая женщина, чем я думал раньше. Но я-то обыкновенный смертный, и потому мне надо поесть и попить.
Сказав это, Дункан направился в ближайшую гостиницу, по виду которой было не похоже, чтобы в ней собирался портовый сброд. В мужской одежде, с волосами, собранными в пучок и спрятанными под шляпой, Бет все равно выглядела необычно женственно, а Дункан вовсе не горел желанием ввязываться в драку, — кроме тех случаев, когда это было совершенно необходимо. Войдя в харчевню под названием «Кабан и петух», он кивнул стоящему за стойкой буфетчику и быстро провел Бет к столику. Когда к нему подошла служанка, Дункан велел принести им три полных порции ужина, имея в виду и Джейкоба.
— Что, милок, крепко проголодался? — многозначительно спросила его молодая женщина.
Грязная кофта едва прикрывала ее пышную грудь. У нее было потасканное лицо и похотливая ухмылочка. Окинув взглядом Дункана с головы до пят, она нашла, что он вполне заслуживает ее внимания.
— Мне по силам удовлетворить даже самый большой… — и ее полные губы расплылись в широкой улыбке, — мужской аппетит.
— В таком случае вам стоило бы лучше обратиться к вашим прямым обязанностям, — спокойно ответила ей Бет. — Потому что его аппетит может быть удовлетворен только тем, что он найдет за этим столом — и ничем иным. — Бет посмотрела на женщину с такой ледяной надменностью, что та не решилась продолжать разговор в том же духе.
Когда служанка удалилась, Дункан, подняв кружку с элем, шутливо сказал:
— Ты сражаешься за мою честь, Бет?
Она сделала вид, что не заметила его самодовольного тона.
— Я всего-навсего хочу быть уверенной, что выйду отсюда с тем, с кем сюда вошла. — Наклонившись к Дункану и понизив голос, Бет добавила: — Если ты способен потерять голову из-за подобной твари, то ты мне не нужен.
Поставив кружку на стол, Дункан, не отрывая от девушки взгляда, ответил:
— А вот я уверен, что смогу оказать тебе очень большую услугу.
Бет знала, что он вложил в эти слова весьма широкий смысл.
Не успели они поужинать, как явился Джейкоб и сообщил, что ближайший корабль отправляется через час, а следующий отплывет во Францию только через два дня.
Поспешно завернув в салфетку ужин Джейкоба, они ушли с постоялого двора, чтобы сесть на корабль с причудливым названием «Честь поэта». И уже через час были в море.
Дул попутный ветер, и плаванье заняло у них немногим больше одного дня. Джейкоб был явно счастлив от того, что снова, пусть ненадолго, оказался в море. Что касается Дункана, то Бет не могла не заметить, что ему несказанно сладко вновь, опираясь на перила, стоять на палубе и чувствовать, как водяные брызги летят ему в лицо. Он простоял так несколько часов подряд, но Бет не смогла догадаться, о чем он думает.
Возможно, море, бесконечно пленяя, было для него подобно женщине?
— У тебя такое лицо, словно ты вернулся домой, — тихо шепнула она Дункану.