Со вздохом безраздельного подчинения Дункан погрузился в открывшуюся перед ним пылающую бездну. Пламя пожирало его, но он шел на это по своей воле. Все что угодно, лишь бы она была с ним.
Его руки, его глаза, его губы боготворили ее; как одержимый, он хотел завладеть каждой частичкой ее тела. Но все никак не мог насладиться ею вдоволь.
Он с жадностью и упоением вкушал ее тело, как голодный вкушает яства на пиру — но насыщение все не приходило.
Касаясь ее губами и руками, он играл на каком-то драгоценном, редкостном музыкальном инструменте, струны которого надо перебирать с благоговением, чтобы он запел.
А Бет, изгибаясь, двигалась под ним. И он открывал в ней такие тайны, о которых прежде только смутно догадывался, тайны ее тела, о которых не знала и сама Бет.
По всему ее телу расходились волны невыразимо прекрасных ощущений. Глаза молодой женщины вдруг раскрылись, когда ее тело начало сотрясаться от взрывов, подобных взрывам бомб или выстрелам попадающего в цель мушкета. Выстрел за выстрелом.
— О, о! — задохнулась она от удивления и сразу же закусила нижнюю губу, чтобы унять крики, неудержимо рвущиеся наружу. Ее тело раскачивалось вниз и вверх, словно оно ей не принадлежало и словно оно управлялось не ее разумом, а Дунканом и его восхитительными ласками.
— Шш! — предупредил он. — Ты их всех разбудишь.
Но его ищущие пальцы не останавливались. И она не смогла бы выдержать, если бы они остановились.
Его язык двигался по ее трепещущему животу до тех пор, пока не коснулся источника полыхавшего в ней пожара, средоточия ее страсти. Наступила мгновенная передышка, которая лишь усугубила ее томление. Потом его язык и губы прильнули к ее пылающему лону.
Бет почувствовала прикосновение его губ и попробовала оттолкнуть его. Она не знала, что ей делать — оскорбляться или наслаждаться. Этого не могло быть. Это…
Это было восхитительно.
Жар его губ пронизывал ее с такой страстью, что вскоре у нее уже не осталось сил для сопротивления. Дункан словно поднимал ее все выше и выше. Казалось, будто бы шторм, захватив, швырял ее с волны на волну — до полного изнеможения.
Ее мокрая от пота кожа искусительно блестела в лунном свете. И Дункан уже не мог больше терпеть.
Она ошеломленно смотрела, как он, приподнявшись на руках, скользит своим телом вдоль ее тела до тех пор, пока их глаза не встретились. Ее тело трепетало от наслаждения, в нем, казалось, вспыхивали радуги.
— Что ты со мной сделал? — слабо вскрикнула она.
Польщенный, он был еще в силах улыбнуться:
— Я предавался с тобой любви, Бет. И я буду делать это снова и снова…
— Я не могу… — прошептала она, едва слыша свой голос. Но уже в следующую секунду, когда он начал целовать ее ухо, она поняла, что может.
И смогла.
Ошеломленная, чувствуя потребность ввергнуть и его в тот самый вихрь, в который он вверг ее, Бет протянула руки к Дункану. Когда ее пальцы, скользнув вниз, коснулись его отвердевшего мужского орудия, она услышала, как он застонал и в беспомощном удивлении выкрикнул ее имя. Ее губы изогнулись в довольной улыбке. Она знала, что держит в руке средоточие его наслаждения.
Подчиняясь неведомому инстинкту, Бет нежно провела пальцем по тому, чего она касалась. И его стон подтвердил ей, что инстинкт не подвел ее.
Дункан, схватив ее за запястье, попытался, пока не поздно, остановить ее. Он едва дышал.
— Где ты научилась этому, Бет? Ты сводишь меня с ума.
Пошевелившись, она почувствовала его рядом с собой, возбужденного и страстного.
— Ты меня сам всему научил.
— В таком случае учитель стал учеником. И стал им с удовольствием. — Переплетя свои пальцы с ее и держа обе ее руки за головой Бет, Дункан закрыл ее рот своим ртом и вошел в нее.
И они вместе поплыли навстречу блаженству, оставляя позади мир, который сошел с ума.
Бет повернулась набок и медленно высвободилась из окутывавшего ее тугого кокона сна. Где-то рядом, приветствуя новый день, пели птицы — точно так же, как это бывало дома. Не открывая глаз, Бет протянула руку, чтобы прикоснуться к Дункану. Но его место было пустым и холодным. Молодая женщина открыла глаза, чтобы убедиться в том, о чем уже сказали ей пальцы. Мгновенная вспышка обиды от того, что ее оставили одну, сменилась утешительной теплотой воспоминаний.
Она заснула в объятиях Дункана, заснула изнуренной и довольной после ночи, которую ей уже никогда не забыть. Она никогда не думала, что между мужчиной и женщиной может произойти такое. Мать никогда не говорила ей об этом ни слова. И хотя Бет и представляла себе, как происходит совокупление и какую оно преследует цель, она и понятия не имела о пробуждаемых им чувствах. И никогда бы не поверила, если бы кто-нибудь попытался рассказать ей об этих невероятных ощущениях.