— Вот, братья, мы и освободили всех наших узников. В их камеры теперь сядут истинные преступники и воры, которые именем короля разоряли нашу страну, издевались над нашими женщинами и детьми. — Кивнув кому-то из своих приспешников, Робеспьер приказал: — Привести их сюда. — Его жест был столь же величественным, как и жесты тех королей, которых он только что клеймил.
Бет смертельно побледнела и с силой сжала запястье Дункана. Она увидела вереницу повозок с людьми, закованными в цепи. Их согнали сюда, как сгоняют скотину, перед тем как ее забить.
— Они, — кричал Робеспьер, — должны наконец искупить свою вину за все преступления, которые долгие, долгие годы совершали против простых людей. — И он с презрением взглянул на людей в повозках. — Пусть теперь они страдают и дрожат, ожидая встречи с мадам Гильотиной. А мы послушаем их последние оправдания, их униженные мольбы о помиловании.
С каждым его словом неистовство толпы нарастало.
Бет смотрела, как повозки с узниками одна за другой въезжают в ворота Бастилии, чувствовала, что вот-вот заплачет, и ругала себя за эту слабость. Она не могла позволить себе роскошь оплакивать этих несчастных. Если увидят, как она плачет, то ей несдобровать.
— Смерть, смерть негодяям! — ревела толпа.
Чтобы не выдать себя, Бет сделала вид, что она тоже выкрикивает эти страшные слова.
Заметив ужас в ее глазах, Дункан посмотрел на последнюю повозку и увидел стоявшего в ней высокого худощавого мужчину аристократического вида. Обезобразить этого человека не смогли даже лохмотья, в которые превратилась его одежда. У него была небольшая седеющая бородка, черты его лица напоминали черты лица Бет.
— Смерть, смерть негодяям! — гремело вокруг.
Дункан наклонился к уху Бет:
— Это твой отец?
Она не ответила. Внезапно он почувствовал, что ее пальцы отпустили его руку, — и тотчас понял, что у нее на уме.
Бет уже проталкивалась вперед, пытаясь приблизиться к повозке.
Горе с этой женщиной! Неужели она думает, что так, в одиночку, на глазах у всего Парижа, сможет спасти своего отца?
Дыхание замерло в груди у Бет, когда она почувствовала, как сильная рука Дункана обхватила ее за талию и потянула назад.
— Не сейчас, — прошептал он. — И не здесь.
Никто из обезумевшей толпы не обратил на них внимания. Взгляды всех были прикованы к людям, приговоренным к казни, которая должна была совершиться если не завтра, то послезавтра. И самым печальным, самым страшным было то, что к казни приговорили лучших.
Каким-то непонятным образом Дункан вытащил Бет из толпы, и они, проталкиваясь сквозь беснующуюся чернь, двигались назад — туда, где оставили Джейкоба с лошадьми.
— Как ты думаешь, что могло бы произойти, если бы ты на виду у всех подбежала к повозке? — спросил Дункан, когда они выбрались из давки.
— Отец увидел бы меня и понял, что еще не все потеряно, — угрюмо ответила Бет.
Как Дункан может быть таким бессердечным! Неужели не понимает, что это такое — испытывать унижение на глазах у толпы? Отцу было необходимо знать, что здесь есть люди, готовые прийти ему на помощь.
— Ты думаешь, он бы обрадовался, узнав, что его дочь в опасности? А если бы он не сдержался и изменился в лице, то неужели ты думаешь, что это ускользнуло бы от внимания того надменного дьявола, который тут всем распоряжается? Это было бы для тебя верной гибелью.
— Я не могла сдержаться, увидев отца в кандалах. — Девушка прикусила губу, чтобы проглотить подступивший к горлу комок. — Он был весь в синяках. Они его били.
— Синяки пройдут, Бет. Я тебе обещаю, что мы его спасем. Но для этого понадобится время. Потерпи еще немного.
Бет тяжело вздохнула.
— Надеюсь, что у нас еще есть время, — чуть слышно пробормотала она.
Когда они приблизились к Джейкобу, тот вздрогнул и еще крепче сжал поводья и пистолет. Сообразив, что это Дункан и Бет, он с облегчением прислонился к стене.
— Слава Богу, что это вы! Вы нашли своего отца, мисс?
— Нашли, — тихо ответила Бет.
— А где вы его оставили?
— В Бастилии… Он ждет казни…
Бастилия? Джейкоб уже слышал это слово. Он вопросительно посмотрел на Дункана:
— Бастилия — это большой старый замок, который мы вчера видели?
«Вчера? Неужели на самом деле прошло так мало времени?» — с удивлением подумал Дункан: у него было такое чувство, будто с тех пор прошла целая жизнь. Так много всего с ними случилось. И с Бет тоже.