— Это тюрьма, — поправил он Джейкоба и положил руку на плечо Бет. — Теперь, когда мы знаем, где твой отец, мы обязательно придумаем, как его вызволить. Однако надо быть предельно осторожными. В Бастилии нужно найти кого-нибудь, кого можно было бы подкупить.
Будь они в Лондоне, он уладил бы это дело в два счета. Там он знал многих, кого можно было подмазать, чтобы добиться своего. Но здесь, в Париже, все было по-другому. Здесь у него не было связей.
Дункан посмотрел на Бет, но она лишь беспомощно покачала головой.
— Я не знаю никого, кто мог бы помочь нам.
Он так и предполагал — иначе она бы уже давно что-нибудь предложила. Дункан задумчиво потер рукой шею.
— Нам нужно время, чтобы все обдумать и составить план.
— У нас мало времени, — напомнила ему Бет. — В любую секунду Робеспьер может натравить толпу на узников, и она всех растерзает. Стоит ему только захотеть — предлог найдется.
— Если у нас не будет плана, — возразил ей Дункан, — мы своего не добьемся.
Бет стиснула зубы. Ей хотелось выть от отчаяния.
— Мы можем пойти к тому Луи, о котором говорила Тереза, — вдруг вспомнила она, и глаза ее заблестели. Никогда нельзя терять надежду. Взглянув в лицо Дункану, она прочитала сомнение в его взгляде. — Тереза говорила, что там мы можем чувствовать себя в безопасности.
Дункан мгновение помолчал, обдумывая ее предложение.
— Вряд ли в этом городе мы можем чувствовать себя в безопасности. В любом месте. Правда, сейчас нам не остается ничего другого. Ну, пошли, не можем же мы вечно стоять здесь. Ты помнишь адрес, Бет?
— Так же хорошо, как свое собственное имя.
— Ты просто сокровище, — тихо сказал Дункан.
Они довольно быстро нашли нужный дом, и Бет постучала в дверь. На пороге появился тощий человечек, который, должно быть, весил меньше, чем Бет. Он стоял сгорбившись и подозрительно смотрел на троих пришельцев поверх очков. На голове у него беспорядочно топорщились редкие пегие волосы; на ветру они шевелились, как перья на шляпе.
— Луи, сюда нас послала Тереза, — прошептала Бет.
Когда старик услышал свое имя, недоверие, написанное на его лице, уступило месту удивлению, однако он по-прежнему закрывался от нежданных гостей деревянной дверью, как щитом. Стоило Дункану пнуть эту дверь сапогом, как она тотчас же слетела бы с петель. Но, похоже, хозяину дома такая мысль не приходила в голову.
— Но почему? — пробормотал он. Голос его, хриплый и дребезжащий, явно принадлежал запойному пьянице. — Но почему она послала вас именно ко мне?
Бет заметила, что хозяин дома явно колеблется и не знает, как ему поступить. Тереза сказала, что старый Луи был в усадьбе садовником. Когда Робеспьер пришел туда, чтобы схватить ее отца, старик вместе с другими слугами убежал из дому. Устыдившись, Луи старался теперь искупить свою трусость, давая убежище беглым аристократам. Но давал он его ненадолго.
— Тереза сказала, что здесь мы будем в безопасности, — продолжила Бет. — Город наводнен мятежниками, и она за нас очень боится. Она передает вам привет. Мадемуазель Козетта сейчас у нее. Мадам Больё умерла.
Бет сообщила об этом торжественно, но бесстрастно: она знала, что стоит ей дать волю своим чувствам, и она уже не сможет остановиться. Нет, она не может позволить себе этого, Дункан был прав. Здесь нужна холодная голова, а не горячая кровь.
Луи сделал шаг назад, хотя все еще смотрел на своих гостей несколько подозрительно. Когда они вошли в дом, он запер за ними дверь на засов и сказал:
— Вам нельзя оставаться здесь.
— Мы пробудем у вас недолго — час или два, не больше, — заверила его Бет. — А может, и того меньше.
Бет знала, что иногда стоило доверять людям, а иногда — нет. Но теперь, когда была поставлена на карту жизнь ее отца, приходилось рисковать. Она была вынуждена довериться этому человеку, хотя ей не хотелось этого делать.
— От вас нам нужно только одно — чтобы вы сообщили нам необходимые сведения.
«Сведения» — это удобное слово, которым можно обозначить все, что угодно. Хотя на самом-то деле Бет не имела ни малейшего понятия о том, какие именно сведения им нужны, потому что в действительности они могли рассчитывать только на чудо.
— В Бастилии томится один человек, которого мы должны спасти, — пояснила она.
— Вы? — Луи взглянул на сопровождавших девушку мужчин, потом опять перевел взгляд на Бет. — Скорее мы станем свидетелями второго пришествия, чем вам удастся освободить кого-нибудь из этой адской пасти. Если человек оказался в Бастилии, считайте, что он уже умер.
Повернувшись к гостям спиной, старик подошел к очагу и пошевелил кочергой угли, которые все никак не разгорались. Ему хотелось, чтобы в доме был огонь — даже в такой жаркий день, как этот. Огонь — это единственное, чего боятся демоны. Угольки вспыхивали и шипели, словно бы сердясь на потревожившую их кочергу.