Сама Годива, устроившись на уголке кровати, с мечтательной улыбкой наблюдала за тем, как подруга подходит к каждому платью, поднимает его, осматривает со всех сторон, затем, подносит к девушке, а потом – уже 8 раз – сокрушенно вздыхает и недовольно морщит, как кошка, нос, и выдает: «Нет, не то!»
Проникнувшись благодарностью и сочувствием к Аве, Годива, не выдержав, произнесла (это было в тот момент, когда молодая женщина склонилась над сундуком в поисках очередного наряда для неё):
- Ава, дорогая, не переживай! По мне, каждое твое платье подойдет. Не стоит утруждать себя, прошу!
- Я совсем не утруждаюсь, - Ава, подняв голову, устремила улыбающийся взгляд подруге, - просто хочу найти тебе самое красивое платье.
Она снова склонилась над сундуком, безжалостно вытаскивая из него прозрачные кружева, шелковые платки и ленты.
- А! – радостно выдохнула хозяйка нарядов и резко выпрямилась. – Я совсем забыла еще об одном сундуке.
Она едва не побежала к дальней стене, где, за тяжелыми оконными занавесями прятался еще один сундук. Откинув крышку, Ава довольно заулыбалась и потянула руки вниз, к содержимому сундука. С особой нежностью и заботой она извлекла из него платье.
- Вот оно – подойдет! – радостно сверкнув зеленым глазами, сообщила Ава.
Завидев наряд, который подруга с торжественным выражением на лице несла ей, Годива медленно поднялась. Глаза её восторженно засияла. Нежно - розового цвета, простое по крою, но от того и кажущееся особо изысканным, это платье выглядело невесомым, легким и сказочным.
- Я знала, что оно тебе понравится, - заметив, как переменился взгляд саксонки, весело произнесла Ава. – Это – тончайший шелк, привезенный с Византии, а это – кружево из Флоренции. Я ни разу не носила его, так что, прошу – прими это платье в подарок от меня.
Годива потрясенно посмотрела на Аву. Девушка могла лишь догадываться, как дорого обошелся наряд подруге. Наверное, он стоил целое состояние.
- Это слишком дорогой подарок, - робко улыбнувшись, ответила Годива, - я не могу принять его.
- Годива! – громко сказала Ава, почти подбегая к девушке и заглядывая той в блестящие глаза. – Я не хочу тебя этим подарком ни унизить тебя, ни сделать должной мне. Ты посмотри на меня – я счастлива! Счастлива, впервые за эти 10 лет! У меня есть все! И я хочу делать счастливыми своих близких людей! Прими от меня это платье – в знак моего счастья!
Годива, вместо того, чтобы что-то сказать в ответ, молча, подошла к Аве и обняла её, вкладывая в свои объятия всю благодарность и признательность подруге.
Сегодня зал искрился светом. Зажженные канделябры, будто ярчайшие звезды, сияли с высокого потолка на, собравшуюся на ужине, знать. Как обычно, гости разошлись по группкам, беседуя и демонстрируя свои роскошные наряды и украшения. Обмениваясь мыслями, новостями и сплетнями, люди развлекались, как могли. Обсуждалось и исчезновение барона Рерика, многие справедливо сочли, что тот струсил. Люди, усмехаясь, говорили друг другу, что, не покинь бы он замок, то был бы уже мертвым. Веселым голосам вторила непринужденная музыка – бубны, флейта и домбра. В зале царила атмосфера праздника.
Наконец, двери распахнулись, впуская внутрь особо важных гостей. Их появление укрепило некоторых из присутствующих в их догадках – что этим вечером все станет ясно.
- Ты только посмотри на них, - зашипела на ухо подруге Алисия. Её глаза завистливо пожирали мужчину и молодую девушку, что шли по центру зала.
- Поверить не могу, что все так серьезно, - голос Миранды дрожал от злости, - неужели из всех нормандских красавиц он не мог найти себе достойную спутницу? И выбрал кого? Саксонку!
На последнем слове губы Миранды брезгливо изогнулись, на миг, уродуя её красивое лицо. Она не сводила своих глаз с проходящей мимо саксонки. Другая пара глаз, карего оттенка, испепеляли светлое лицо Годивы. Эти глаза скользили по её светлой коже, по её фигуре и прекрасным волосам в поисках одного. Изъяна. Который, к ядовитой горечи, не был обнаружен.
Годива шла, ощущая, на себе, как и прежде, взгляды. Теперь они стали более враждебными и одновременно осторожными, затаенными. Быть может, люди, завидев, как нормандский лев ведет саксонку – торжественно, ладонь в ладони, осознали, что значит этот жест. И хотя большинство из них испытывали к девушке неприязнь (которая усилилась из-за вчерашнего случая и, без сомнения, оставалась по причине безупречной красоты Годивы), однако не нашлось глупца, осмелившегося бы сказать хотя бы слово против. Они боялись Леонардо. Пусть он был одет сейчас, подобно им – серая туника, кожаный пояс, ни кольчуги, ни уж, тем более, доспехов, однако мужчина был другим. За всей это картинкой скрывался хищник, который мог в любой момент проснуться. Вчера они уже видели небольшую вспышку злости нормандского льва. Этого было достаточно.