Леонардо, чувствуя, как в его широкой ладони, чуть подрагивают пальцы Годивы, аккуратно сжал их. Девушка, вздрогнув, перевела взгляд на мужчину. Хотя лицо Леонардо, как обычно, сохраняло спокойствие, взгляд его изменился. Сейчас, в эти секунды, он, потеплев, окутывал девушку нежным облаком. На прощание, мужчина медленно опустил веки, будто говоря этим что-то особенное Годиве. Затем, Леонардо снова устремил взор вперед – в сторону Барди и улыбающейся Авы.
- Мои почтенные гости, - громко начал хозяин замка, - сегодня у нас особенный ужин. Я хочу объявить всем вам о помолвке – моей и леди Авы. В ближайшее время мы соединимся священными узами и станем мужем и женой.
По залу пронесся гул – облегчения, удивления, радости. Видимо, этот торжественный вечер был организован для помолвки лорда Барди и леди Авы. Но они ошиблись.
- Я так же сообщаю вам о том, что я и леди Годива обручились, отныне она – моя невеста, - прогремел на весь зал голос Леонардо.
Он сказал это так, что в его тоне каждый уловил вызов – и найдись кто-либо недалекий, хотя бы взглядом показавший явное несогласие, то нормандский лев непременно срубил тому голову с плеч. Теперь все гости смотрели на Леонардо и его невесту уже по-другому. Да, в большинстве своем это были фальшиво-дружелюбные взгляды, но имелись и те, кто сумел искренне порадоваться за прекрасную саксонку.
Начался пир – Годива, разместившись подле Леонардо, все пыталась успокоиться. Еда несколько раз успела выскользнуть из ее таких неловких этим вечеров пальцев. Сначала кусочек хлеба, а за ним, следом, и сочное, румяное яблоко. Оно, упав на пол, закатилось под стол. Прекрасная саксонка, сгорая от стыда, нервно вцепилась в льняную салфетку. Пожалуй, сегодня ей не стоит ужинать. Чего доброго, опрокинет на себя запеченное мясо и обольется густым соусом… Девушка, подавив в себе чувство голода, постаралась отвлечься. Она окинула медленным взглядом гостей за столом, и тут же столкнулась с карими глазами леди Анны. Та, поднеся к губам кубок с вином, сделала глоток. Она пила, продолжая разглядывать Годиву, словно замышляя что-то. Затем, вернув кубок на стол, брюнетка улыбнулась девушке. А Годива… просто не смогла улыбнуться ей в ответ. Губы будто застыли.
Музыка, сменив темп, стала более игривой и веселой, а это означало лишь одно – начались танцы. Первым из-за стола вышел хозяин замка, Барди. Он, галантно предложив руку леди Аве, повел её в центр зала. Следом, по очереди, из-за стола стали подниматься гости. Годива, наблюдая за уходившими женщинами, попыталась встать. Её действие не было обусловлено желанием танцевать (от вчерашних танцев все еще ныли ноги), а мыслями о том, чтобы не опозорить Леонардо. Раз танцуют все женщины, значит, и ей нужно. Видимо, так заведено у нормандцев.
- Куда собралась моя невеста? – задал вопрос мужчина, и одновременно, его теплые пальцы сжали запястье Годивы – не больно, но так, чтобы девушка наверняка обратила на него все свое внимание.
- Наверное, мне нужно тоже танцевать? – неуверенным тоном поинтересовалась прекрасная саксонка.
- Нет, если я не танцую, ты тоже не танцуешь, - одаривая Годиву ласкающей улыбкой, ответил Леонардо. Он почувствовал, как под его пальцами участился пульс девушки, а к лицу прилила кровь – щеки красавицы порозовели.
- Хорошо, я не пойду, - Годива снова села, а мужчина отпустил её руку. Девушка, ощущая волнение в груди, снова вцепилась в льняную салфетку. Взволнованная, юная, красивая, она была трогательно прекрасна. Леонардо, любуясь невестой, лениво скользнул по её утонченному профилю, задержался на пухлых губах, после – прошелся по белой шее, высокой груди, укрытой бледно-розовой тканью. Этот цвет, несмотря на деликатность оттенка, буквально кричал Леонардо о том, что рядом с ним сидит невинная девушка. Снова мужчине захотелось поцеловать её, ощутить вкус её рта, почувствовать аромат кожи. Сжав челюсти от нахлынувшего вожделения, Леонардо произнес:
- Ты совсем ничего не ела, Годива. Кухня замка не по твоему вкусу?
Она, робко улыбнувшись, посмотрела на мужчину.
- Нет, просто сегодня вечером у меня все валится из рук, - честно призналась Годива. Её щеки защипало от усилившего румянца, вызванного смущением.
- Тогда, позволь, я накормлю тебя, - улыбнувшись по-другому, так, что Годива почувствовала себя главным блюдом, которое намеревался съесть нормандский лев, сказал Леонардо.