Она не успела ничего ответить, как мужчина поднес к её губам кусочек сыра. Девушка, робко взглянув на Леонардо, попробовала сыр. И вроде не было ничего такого особенного, ведь мужчина всего лишь кормил её, но Годива, сгорая от странного, сладко-обжигающего чувства, ощущала себя так, словно делает что-то запретное.
Леонардо, заметив усилившееся смущение девушки, не стал продолжать. Он, взяв с тарелки самое красивое яблоко, вложил его в пальцы Годивы.
- Взамен того, что укатилось у тебя, - пояснил он, заставляя себя перевести взгляд с невесты на кого-либо другого в зале. Ибо если он продолжит так смотреть на неё, она не сможет съесть ни кусочка. Наконец, мужчина сосредоточился на танцующих. Никогда не понимал прелести танца. Для Леонардо все это было глупостью.
Будто услышав его мысли, менестрели перестали играть веселую музыку. Танец закончился. Гости вернулись за стол. Вернулся и Барди с улыбающейся во все веснушчатое лицо Авой. Та, послав подруге ободряющую улыбку, села рядом со своим женихом.
- Так что же, Леонардо, вы не останетесь на нашу свадьбу? Не переменил ли ты своего решения? – поинтересовался хозяин замка. Тут же, все внимательно посмотрели на нормандского льва.
- Нет, завтра мы выезжаем.
Годива чуть напряглась, услышав такой ответ. Будущее, хоть и казалось ей радужным, одновременно пугало её. Вернее, пугало её одна щекотливая тема…
- Милорд! – раздался требовательный женский голос. – Мой отец рассчитывал, что вы довезете меня до моего дома. Как мне быть теперь?
- Вы поедете с нами, леди Анна, - ответил Леонардо.
ГЛАВА СОРОК ЧЕТВЕРТАЯ
Густой туман окутывал пространство вокруг. Влажный, прохладный и пахнущей сыростью, он нагло пробирался под тяжелые полы плаща, холодил лицо и руки, а еще – погружал в сонное состояние. По крайней мере, Годиву точно. А может, дело было в том, что она не спала всю ночь, переживая о будущем? Глядя уставшими глазами в молочную дымку, девушка пыталась разобрать, что скрывается за ней. Наконец, из-за тумана стали выступать дубы-великаны. С широкими стволами, ветвями, похожими на руки лесных мистических существ, эти деревья выглядели как со страниц древних легенд, рассказывающих о пиктах. Казалось, мгновение – и до ушей донесутся голоса на старинном, забытом языке.
Войско нормандского льва, выстроившись цепочкой, стало погружаться в лес. Тут же вперед был отправлены два отряда воинов – для разведывания обстановки. В случае опасности, они должны были дать сигнал. Хоть эти края не славились кровопролитиями и разбойниками, Леонардо не намеревался терять бдительности. Он, окружив себя плотным кольцом из первоклассных воинов, не сводил глаз с дороги.
Но не за себя мужчина беспокоился, а за девушку, что доверчиво прижималась к его груди. Будь он один, то ехал бы более свободно, не окружал себя столькими воинами. Но все изменилось. Осознание того, что под теплым плащом прячется его будущая жена, та, которую прежде, он и в мыслях не допускал видеть своей супругой, все изменило. Если раньше Леонардо готов был защитить Годиву, то теперь это чувство стало набирать такую силу, что мужчина удивлялся этому.
Рядом с женихом и невестой, на белой лошади, ехала леди Анна. Укутанная в теплый плащ, подбитый черным мехом, она сохраняла молчание. Ей было о чем подумать. Но, хоть язык её молчал, сердце брюнетки, то и дело выплескивало яд и горечь, которые снова и снова обжигали Анне грудь. Она, поджав губы, размышляла…
Несколько раз Годива засыпала. Открывала глаза – и снова видела перед собой туман. От одного этого вида веки тяжелели, тело окутывалось леностью, и девушка снова погружалась в дрему. Это повторялось до тех пор, пока, наконец, солнце не стало приближаться к зениту. Вот тогда туман окончательно отступил – лес наполнился светом, ярким, теплым, будто и не было здесь его плотного облака. Защебетали птицы, где-то вдали послышалась кукушка. Годива, просыпаясь, попыталась сладко потянуться, и случайно задела рукой Леонардо. Вернее, она стукнула того в подбородок. Девушка, замерев, не знала, что делать. Стыд и страх, сплетаясь воедино, не позволяли ей теперь поднять на мужчину глаза.
Он удивил её. Склонив голову над Годивой так, чтобы их лица оказались напротив друг друга, Леонардо поинтересовался насмешливым тоном:
- Ты не ушибла руку?
- Руку? – переспросила девушка, вглядываясь в черные глаза мужчины. Она разглядела в них пляшущие искорки веселья, и облегченно улыбнулась в ответ. – Нет, но как твой подбородок? Кажется, я ненамеренно задела тебя?