Мужские губы дрогнули в чарующей усмешке.
- Задета моя гордость, но не подбородок, - улыбка стала дерзкой.
- Должна предупредить вас, милорд, - весело начала Годива, а губы, её, меж тем, дрожали от еле сдерживаемой улыбки, - что это будет случаться с вами очень часто.
- Вы на что-то намекаете, я не знаю чего-то о своей невесте? – взгляд Леонардо опустился на пухлые губы девушки. Захотелось приникнуть к ним в медленном, проникновенном поцелуе.
- О, милорд, - Годива дразнящее улыбнулась, - вы знаете обо мне достаточно и одновременно мало. Видите ли, иногда я становлюсь настоящим невезением. И падающая еда из моих рук прошлым ужином – только начало. Пока я жила у дядюшки, я частенько устраивала бедствия. Опрокидывала посуду, случайно, конечно. Один раз сломала флейту, я даже не знаю, как умудрилась сделать это. Наверное, потому что кинула её. В следующий раз свалилась с лошади прямо в…
Красавица замолчала и покраснела. Боже мой, зачем она так разболталась? Но, как-то само по себе вышло. Глядя в эти искрящиеся теплом глаза, хотелось говорить.
- В стог сена? – закончил за Годиву Леонардо.
- Если бы, - сокрушенно выдохнула девушка, понимая, как близка к позору, - в навоз, милорд. И дядюшка целый месяц звал меня принцессой навоза.
И тут случилось необыкновенное. Лесную тишину сотряс веселый, громкий, с бархатистыми нотками, смех Леонардо. Мужчина, запрокинув голову, смеялся так, что в уголках его глаз выступили слезы. Воины, что ехали рядом, многозначительно переглянулись. В их взглядах не было насмешки, скорее там имело место некому облегчению. Потому что, они впервые за эти годы, слышали такой смех своего предводителя – не холодный, от которого спина покрывалась дрожью, а теплый, искренний – от которого и самому хотелось улыбаться.
Увы, это было по нраву не всем.
Леди Анна, до этого момента сохраняющая молчание, громко обратилась к Леонардо, голос её был одновременно требовательный и утомленный:
- Милорд, умоляю вас! Давайте сделаем привал. Я не привыкла так долго ехать верхом, моё нежное тело нуждается в отдыхе.
Веселье и былая легкость испарились. Леонардо нехотя перевел взгляд на леди Анну, та не выглядела утомленной. Яркий румянец, блестящие глаза, все говорило о том, что она неплохо себя чувствует.
- Непременно, леди Анна. Но только не здесь и не сейчас, - спокойным тоном ответил Леонардо. Но, видимо, такой ответ не удовлетворил несостоявшуюся невесту.
- Милорд, если мы в ближайшее время не остановимся на отдых, я свалюсь с лошади, и вы будете отвечать за это перед моим отцом! – гневно бросила леди Анна.
Годива ощутила спиной раздражение, исходившее от Леонардо. И какое счастье, что оно было направлено не на неё!
- Я с удовольствием пообщаюсь с вашим отцом, - холодно ответил мужчина, - а пока, будьте добры, потерпите.
Анна едва не фыркнула. Щеки её покрылись красным пятнами. Сказала бы она! Но побоялась. Потому что взор Леонардо не предвещал ничего доброго. Оставалось затаиться и ждать.
Ближе к вечеру, когда войско благополучно миновало лес, узкую долину и снова оказалось в другом лесу, уже более молодом, состоящем, преимущественно, из сосен и елей, было решено разбить лагерь. Место для этого нашлось подходящее – огромная поляна, поблизости с которой протекало несколько ручьев, была скрыта деревьями.
Годива разместилась возле одного из костров. Леонардо, оставив возле девушки троих воинов, направился к своим людям. Ему нужно было убедиться лично, что в его армии по-прежнему порядок и спокойствие, а сделать это можно было, лишь побеседовав с ними.
Вытянув перед собой ноги, прекрасная саксонка наслаждалась теплым вечером. Настроение девушки смело можно было назвать романтическим. Сегодняшнее общение с Леонардо принесло ей много радости и уверенности. Рядом с ним она ощущала себя защищенной и нужной. Какие-либо страхи отошли на задний план, освобождая место для нежной радости. Так светло было на сердце, хорошо. Годива, мечтательно улыбаясь, скользили взглядом то по оранжевым языкам костра, то по уставшим лицам воинов, то по верхушкам деревьев. Будущее, о котором она мечтала, было уже у неё в руках. Что нужно было еще для счастья?
Где-то рядом послышалось шуршание листьев. Годива, переведя взор с макушки сосны, посмотрела на Анну – та, стоя справа, надменно смотрела на девушку. Ни слова не говоря, она села рядом с прекрасной саксонкой.