«Господь мой, благодарю Тебя за этот дар, благодарю, что позволил нам снова встретиться и стать супругами. Я обещаю Тебе, что приложу все усилия, чтобы сделать Леонардо счастливым, чтобы сберечь его», - повторяли губы молодой жены нормандского льва.
Леонардо поднял тяжелые веки. Все кругом было словно в густом тумане. Странно, непонятно. Мужчина, сев в постели, первым делом посмотрел на другую половину кровати, где должна была спать его прекрасная жена. Но её там не было. Как и в комнате. Резко спрыгнув с кровати, воин покачнулся. Перед глазами стояла пелена. Что с ним? Слабость в ногах не позволяла идти быстро. Леонардо, с трудом преодолев комнату, с огромным усилием потянул дверь на себя. Руки еле слушались его. Внезапная мысль, что его, вероятно, отравили, стала невыносимо болезненной – при понимании того, что Годива находится в опасности.
Еле-еле переставляя ноги, мужчина пошел по коридору. Взгляд его, пробиваясь через витающий повсюду туман, уловил шевеление у дальней стены. Леонардо, испытывая решимость, направился к ней. Шаг за шагом, преодолевая себя, мужчина, наконец-таки, приблизился к стене. Он пошатнулся, когда увидел стоящих возле неё людей. Это был Гай, страстно обнимающий Годиву. Задыхаясь от боли, Леонардо, превозмогая себя, закричал:
- Годива!
- Годива! – мужской голос расколол предрассветную тишину. Девушка, стоящая возле окна, подпрыгнула на месте от страха. Рванула к Леонардо – тот уже сидел в кровати, невидящим взором уставившись перед собой. Грудь мужчины тяжело воздымалась, лоб покрылся испариной.
- Леонардо! – взволнованно позвала Годива, садясь возле его ног и хватая мужа за ладонь. Её голос пробудил воина от остатков сна. Мужчина посмотрел на жену. С рассыпанными по нежным плечам волосами, с тревогой на лице, она выглядела притягательно желанной и нуждающейся в защите. Понимая, что своим криком напугал Годиву, Леонардо, тяжело вздохнув, обратился к ней:
- Мне приснился дурной сон, ничего более, - чувствуя, что его голос звучит грубовато, воин постарался смягчить его, - почему ты не в постели?
Но смягчить тон не удалось. Сам вопрос – почему ты не в постели – прозвучал строго, требовательно. Годива даже нахмурила свои светлые брови – не от недовольства, а смятения.
- Я выспалась и уже не могла лежать, - мягко ответила девушка, - тело ноет.
Она, опустив глаза, разглядывала мужскую ладонь, которую до сих пор держала своими пальцами. Огрубевшая, обветренная кожа, шрамы – белые полоски, проступающие вены. Рука сильного, закаленного в боях, воина. Удивительно, как эти руки ночью старались быть нежными и ласковыми. От воспоминаний прежний страх, вызванный голосом мужа, отошел на задний план.
Он смотрел на неё – и не мог налюбоваться. Жадно скользил по нежному изгибу шеи, груди, а на губах стало сладко – будто снова целовал свою жену. Горькое послевкусие после кошмара стало таять, а сердце – смягчаться. Леонардо, накрыв своей ладонью руку Годивы, произнес:
- Тело ноет? Это после нашей ночи оно заныло у тебя?
Девушка, зардевшись, отвела взор в сторону. Понимала, что Леонардо – законный муж, и видел он её уже обнаженной, и все же… Смущение обжигало щеки.
- У меня почти ничего не болит, - осмелившись поднять глаза на мужа, выдохнула Годива.
Их взгляды встретились – её, робкий, уязвимый, и его – источающий ласку и желание. Не сдержавшись, Леонардо подался вперед и обнял девушку за плечи. Та замерла, притихла, приникая головой к его груди. Молчаливо слушая, как стучит сердце мужа, Годива наслаждалась этим мгновением нежности.
Мужчина, запустив пальцы в распущенные волосы девушки, обратился к красавице:
- Ты должна говорить мне обо всем, что тревожит тебя и что вызывает боль, - губы Леонардо коснулись уха Годивы, - ты – важна для меня.
Саксонская красавица медленно подняла голову. В голубых глазах застыли слезы. Признание мужа стало неожиданным, но невероятно нужным для неё.
- Ты тоже, - она улыбнулась, - важен для меня.
Годива, осмелев, поцеловала мужа в губы…
Неделю спустя
Леонардо, скомкав свиток, зло швырнул его на пол. Только этого еще не хватало!