- Ты никогда не проходила мимо нищих, сестра.
Годива проглотила крик, рвущийся наружу. Из глубины капюшона на неё смотрели голубые глаза брата, Эрика. Девушка испуганно огляделась по сторонам – воины, занятые беседой с двумя молоденькими девушками, не заметили ничего. Что-то холодное коснулось ладони Годивы – она посмотрела вниз – Эрик вложил в её руку кинжал из стекла.
- Убей его, Годива, - не сводя глаз с девушки, прошептал брат.
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ
Стекло ножа холодило пальцы Годивы. С виду хрупкое изделие, по крайней мере, именно таким показался девушке кинжал, стал тяжелым грузом для неё. Столь непосильной ношей, что нож оттянул руку молодой госпожи вниз. Испугавшись, что кто-либо заметит его, Годива окинула взором людей – но нет, вероятно, те по-прежнему были увлечены разговорами. Только тогда девушка спрятала «подарок» от брата в правый карман своего плаща. Кинжал, юркнув вниз, утонул в мягкой ткани.
Затем Годива осмелилась посмотреть на Эрика – он сидел, сгорбившись, будто немощный старик, от которого никоим образом не могла исходить угроза. Видимо, именно так посчитала охрана девушки, раз не обращала на него пристального внимания. Молодая госпожа, замешкавшись, хотела сказать что-то брату. Но все слова застряли у неё в горле. Понимая, что задерживаться не стоит, девушка вернулась к своим воинам и отдала им приказ возвращаться. Один из мужчин настороженно посмотрел на свою госпожу, прекрасная саксонка понимала, что причина в том, как она озвучила свой приказ.
Её голос предательски подрагивал.
- Все в порядке, - спешно успокоила воина Годива, прибавляя к сказанному улыбку. От улыбки красавицы мог растаять любой человек, вот и мужчина, поддавшись чарам госпожи, не стал допытываться, что случилось. Да и время-то, какое! Приближались сумерки, пора, действительно, пора было возвращаться в замок.
Весь путь до дома Годива сохраняла молчание. Грета, осыпая госпожу словами благодарности, заполняла возникшую тишину. Белокурая красавица лишь рассеянно кивала головой в ответ, но мысли госпожи были далеко. Волнение, горькое предчувствие, страх и непонимание, как верно поступить, сковали её душу ледяными цепями. Ни вздохнуть полной грудью, ни сбросить эти оковы себя казалось для Годивы невозможным.
Как ей быть? Что делать с этим смертоносным орудием, прожигающим сейчас синий бархат и её тело? Без сомнения, от него нужно было избавиться, вот только каким образом? Прятать кинжал среди своих вещей и вороха новой одежды было бы глупой идеей. Может, закопать его в саду? Последняя идея показалась воспаленному от переживаний разуму Годивы неплохим решением. Да, она сделает именно так! Закапает как можно глубже, а потом – навсегда забудет место, где похоронила этот кинжал.
Годива даже успела немного успокоиться от принятого ей решения. Она, посмотрев на стремительно меняющий цвет небо, залюбовалась богатыми красками на нем – оранжевый, багровый, розовый и – наконец, густой серый тона сообщили о завершении дня. Отряд из всадников уже стал медленно подниматься по утесу, когда прекрасная саксонка почувствовала, что что-то не так. Девушка запрокинула голову, разглядывая замок. Тревога тот час усилилась.
Каменная арка, прежде надежно закрытая тяжелыми воротами, оказалась открыта. Годива нервно сжала узды и потянула лошадь на себя, чтобы та замедлила шаг. Но тщетно – ехавшие впереди всадники рванули вперед, минуя тоннель из серого камня, и приблизились к распахнутым воротам, а так как молодая госпожа ехала посередине, то и ей, ничего не оставалось другого, как последовать за воинами.
Стоило только Годива оказаться за крепостными стенами, как на её лошадь едва не налетел огромный конь. Мужская рука вовремя удержала животное. Барон, встав на задние ноги, громко заржал.
- Годива! – раздался громкий, полный злости, голос. Он, без сомнения, принадлежал Леонардо.
Девушка подняла испуганное лицо на мужа. Сейчас, в окутавших все пространство сумерках, Леонардо выглядел пугающе мрачным. Глаза его сверлили Годиву, на лице застыло нетерпение и затаившаяся ярость. Даже то, как он держал узды от Барона, как сжимал их – все свидетельствовало о том, что мужчина был крайне зол.
- Леонардо, - выдавила красавица из себя. Она, ощущая на себе взоры воинов, в большинстве своем осуждающие, направила свою лошадь ближе к Барону. Как только животное поравнялось рядом с ним, девушка продолжила:
- Милорд, прошу простить меня, дело было важное и требовало моего присутствия.