Кажется, она услышала, как заскрежетали зубы Леонардо. Годива сглотнула образовавшийся в горле нервный ком. Не получилось, её слова не подействовали. Девушка, не зная, как быть, смотрела на мужа. Тот, продолжая сверлить её лицо своими черными глазами, произнес:
- Что может быть важнее твоей безопасности, Годива? И что может быть ценнее данного обещания?
Задетая его словами, сказанными прилюдно, девушка опустила голову. Ей было стыдно и горько. Внезапно, послышался голос Греты – громкий, полный мольбы:
- Господин, прошу вас, простите госпожу! Это я виновата, это я позвала её на помощь, а она, полная милосердия, согласилась. Не наказывайте миледи, она ничего дурного не сделала. Видели бы вы, как детишки были рады ей, как помогла она мне...
- Довольно! – резко оборвал речь служанки Леонардо. Грета замолчала и виновато посмотрела на свою госпожу – та кивком головы велела девушке зайти внутрь жилого строения. Служанка и так получила порцию недовольства от господина, ей было уже достаточно. К тому же, Годива понимала, что вина – целиком и полностью лежит на ней одной. Осталось только выслушать от мужа, если нужно, гневную тираду.
Поэтому Годива, снова посмотрев на Леонардо, громко обратилась к нему – так, чтобы он и все его воины услышали её:
- Мой лорд, мне очень жаль, что все так получилось. Я признаю свою вину и прошу простить меня.
Леонардо всматривался в лицо жены – он чувствовал, что та говорит искренне. Большие голубые глаза, подернутые печалью, смотрели на него, ожидая решения. Собственное беспокойство стало отступать.
- Впредь прошу тебя больше не рисковать, жена, - произнес воин. Он ловко спрыгнул с коня и подошел к Годиве, протягивай к той руки – жест, означающий, что нормандский лев простил её. Девушка потянулась к нему навстречу, обрадованная словами мужа. Случайно задев карман плаща, молодая госпожа ощутила ладонью твердый предмет под мягким бархатом. Сердце сдавило от страха. Невозможно было его стерпеть! Поэтому, Годива, устремив на мужа встревоженный взгляд, сообщила ему:
- Леонардо, сегодня я встретила брата, и он передал мне это и попросил убить тебя.
С последними словами девушка извлекла из кармана кинжал и протянула его мужу.
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ВТОРАЯ
Годива стояла возле окна, с напряжением во всем теле всматриваясь в черную даль. Все чувства девушки, обострившись, ждали признака возвращения мужа. Сердце её располовинилось на две части, одна – чувствовала, что Годива поступила верно, открывшись мужу – и по-другому быть не должно было. Но вот вторая часть – дрожала от ужаса осознания, которое пришло значительно позже, когда Леонардо, отведя жену наверх, уходя, громко хлопнул дверью. Только тогда до Годивы стало доходить – если муж поймает Эрика, то все это закончится трагически.
И вот так, окутанная противоречивыми чувствами и мрачным предчувствием, Годива не сводила своих глаз с неба. Губы её, дрожа, беззвучно повторяли молитву. Что теперь девушка могла сделать? Лишь молиться. Это было её единственным оружием и одновременно утешением. Время шло, наступила глубокая ночь, такая темная и зловещая – луна и звезды, спрятавшись за облака, больше не одаривали землю своим сиянием.
А потом, все переменилось. С раскалывающим тишину звуком, отворились ворота, впуская всадников. Внутренний двор замка залился светом факелов, громким ржание, цокотом копыт лошадей и голосами воинов. В нетерпении и отнимающей силы тревоге, Годива подалась вперед, вглядываясь в людей. Без труда узнала она высокую фигуру своего мужа – тот как раз спрыгивал с Барона. Взгляд девушки метнулся в сторону, и стон сорвался с её губ – потому что глаза прекрасной саксонки разглядели Эрика. Брат, связанный на шее веревкой, устало опустился на колени.
Не помня себя, с клокочущей в груди болью, Годива ринулась к лестнице. Мчась вниз, девушка не думала о собственной безопасности, и великая удача, что, одолевая ступени, она не спотыкнулась об них и не упала. Не помнила, не думала ни о чем, перед глазами красавицы была лишь картина поверженного брата. «Скорее, - стучало у неё в голове, - скорей, пока не случилась беда!»
Подхваченная этими чувствами, Годива выбежала во внутренний двор замка. Она, на миг ослепленная светом факелов, покачнулась, а после – смело шагнула вперед, игнорируя яркое пламя.
- Леонардо! – позвала Годива, и хотела сказать что-то еще, но крепкие пальцы схватили её за плечо, удерживая – и от слов, и от еще одного шага.
- Я не разрешал тебе спускаться сюда, - стараясь говорить негромко, но, все же, с ощутимой злостью, произнес мужчина над ухом жены. Один вид её – распущенные волосы, испуганное выражение на белом лице, и Леонардо испытал желание поскорее покончить со всем этим.