Она сбросила ноги с кровати, тут же услышав резкое:
– Джорджи! Лежать!
Она поняла, что он сидит напротив на стуле, между ней и дверью. У нее нет сил выдерживать дальше это испытание, и она не желает больше смотреть на него, этого отвратительного человека.
«Господи, как нелепо», – подумала она, но легла. Она повернулась на бок, чтобы смотреть ему в лицо.
Сжав зубы, она стала настаивать:
– В этом нет необходимости, капитан, я чувствую себя лучше.
– Я сам определю, когда ты будешь чувствовать себя лучше, малый, – сказал он рассудительно, снова откинувшись на стуле. – Ты бледен, как покрывало, на котором лежишь, поэтому останешься лежать, пока я не скажу тебе встать.
От гнева ее щеки покраснели, хотя она не отдавала себе отчета в этом. Она смотрела на него, развалившегося на стуле, подобно лорду. Возможно, он и был лордом. Скорее всего, он пальцем не пошевелил, чтобы сделать что-либо самостоятельно за всю свою жизнь. Если все кончится тем, что она проведет на его корабле еще несколько недель, потому что этой нежеланной заботой он совершает насилие над ней, она быстро станет выполнять по его требованию те услуги, которые ему понадобятся, и будет ненавидеть все это. Эта мысль была невыносима. Но поскольку она была экипирована, как двенадцатилетний мальчик, она не могла просто так уйти из каюты.
Придя к такому заключению, Джорджина вернулась к мысли о том, где же ей спать, если она останется на корабле на ночь.
– Как я понимаю, капитан, все подходящие каюты заняты.
– Да, а в чем дело, парень?
– Я как раз думаю, куда мне отнести мои вещи, чтобы я был под рукой и мог услышать, если понадоблюсь вам ночью.
В ответ раздался смех.
– И куда же, несчастненький, ты думаешь, следует поместить тебя?
Его изумление по поводу ее слов проявлялось так же бурно, как и его навязчивая забота.
– В прихожей, например, – сказала она, – что, должен вам сказать, меня не устра…
– Перестань, малый, или ты доведешь меня до слез. Какую, мать твою, чепуху ты несешь. Ты будешь спать здесь, конечно, как и мой предыдущий юнга, и все до него.
Как она и опасалась, он предложил ей это. К счастью (что спасло ее от девичьей истерики), она слышала о таких обычаях. Многие капитаны делили свои каюты с младшими членами команды, чтобы защитить мальчишек. Так поступал и ее брат Клинтон, особенно после того, когда его юнга сильно пострадал от трех членов команды. Она никогда не знала в подробностях, что же произошло, но только Клинтон был в таком бешенстве, что велел хорошенько выпороть всех троих.
Однако этот капитан знал, что она на корабле не одна, что у нее есть здесь брат, который мог бы ее защитить в случае чего. Но она не могла спорить с ним не только потому, что он не стал бы ее слушать. Глупо протестовать, если на этом корабле всегда так делалось и если все юнги делили каюту вместе с ним.
Поэтому ей осталось задать только один вопрос.
– Где здесь будет мое место?
Он указал головой на один пустой угол в комнате, справа от двери.
– Думаю, подойдет. Здесь достаточно места, чтобы расположить твой сундучок и все, что ты можешь притащить с собой. А в стене есть крюки, чтобы повесить твой гамак.
Она увидела крюки, о которых он говорил. Действительно, на них можно было повесить гамак. Странно, но вчера, когда она заходила в каюту, их не было. По крайней мере, она не помнила. Угол был довольно далеко от кровати, однако между ними не было никакой высокой мебели, которая могла бы создать у нее хоть какое-то чувство уединения.
– Подойдет, паренек?
Она как будто боялась, что он предложит что-нибудь еще, если она скажет «нет», в то время как она хорошо понимала, что он не намерен создавать для себя неудобства ради какого-то каютного юнги!
– Полагаю, что да, но было бы еще лучше, если бы я мог воспользоваться ширмой.
– Это зачем?
«Для уединения, балда!» Но он смотрел с таким изумлением, что она просто добавила:
– Да я просто так подумал.
– Тогда не нужно думать, дорогой мальчик. Пользуйся просто здравым смыслом. Ширма прикреплена к полу. Все привинчено к полу, кроме стульев, на случай плохой погоды.
Джорджина не удивилась. Она знала это. На корабле все должно быть привинчено, прикреплено, иначе все болтающиеся вещи могут причинить большие неприятности. Как она могла это забыть?
– Я не знал. Я раньше не плавал, – сказала она в свою защиту.
– Из Англии, да?
– Нет! – сказала она быстро и резко. – Я хочу сказать, что я приплыл сюда, но как пассажир. – И добавила: – Я не обращал внимания на такие вещи.