– Не думаю, что брат в такой час дома, – обратился Джеймс к Добсону.
– Сэр Энтони сейчас в «Найтонс-холле», я полагаю, он там упражняется на боксерском ринге.
– Мне бы сейчас на немножко туда. А леди Рослинн?
– В гостях у графини Шерфилдской.
– Графини? А, ну да, не так давно на подруге Рослинн женился Эмхерст. – Он встретился взглядом с Джорджиной, прежде чем добавил: – Бедняга. – И с удовлетворением заметил, что выражение озабоченности на ее лице сменилось гневом. – А мой сын в школе, Добсон?
– Его на неделю исключили, милорд, но сэр Энтони направил жалобу директору, и его светлость маркиз рассматривает сейчас этот вопрос.
– Хотя он наверняка виноват во всем. Бездельник несчастный. Нельзя его на несколько месяцев оставить…
– Отец!
Джорджина обернулась и увидела, как молодой человек буквально слетел вниз по лестнице и врезался в кирпичную стену, которую представлял собой ее муж и, очевидно, его отец, хотя такой вывод не был само собой разумеющимся. Парень выглядел куда больше чем на семнадцать лет, по внешности он был ближе к ее возрасту, чем к своему. Из-за роста? Ростом он был с Джеймса, но не столь широк в плечах. Он выглядел скорее худощавым, однако видно было, что в плечах он раздастся. Он смеялся, очутившись в медвежьих объятиях Джеймса, и она с самого начала увидела, что в нем не было никакого сходства с Джеймсом, хотя и нельзя было отрицать, что он так же красив.
– Так это случилось? – расспрашивал его Джереми. – Ты так быстро вернулся. Ты решился вести плантацию?
– Нет, – ответил Джеймс. – Я нашел себе агента, он займется ею, вот и все.
– Значит, ты можешь опять засобираться в обратный путь? А ты соскучился по мне?
– Ну-ка, убери улыбку со своей физиономии. Мне кажется, я предупреждал тебя, чтобы на тебя не было жалоб?
Парень с укоризной взглянул на Добсона – тот с порога выдал его, но каяться не собирался, и вновь на лице его появилась широкая улыбка, как только он обратил его к отцу.
– Очень уж хорошая девочка была. Что мне было делать?
– А что же ты сделал?
– Просто нам было очень приятно друг с другом, вот и все. Ну, они неправильно все истолковали, когда обнаружили эту девочку в моей комнате, а я сказал им, что она сама пристала ко мне и без скандала не хотела уходить.
– И они поверили твоей болтовне?
– Директор не поверил. – Джереми озорно улыбнулся. – А дядя Тони поверил.
Здесь засмеялся Джеймс.
– Тони еще недостаточно хорошо знает тебя. – Тут он попридержал свое веселое настроение, заметив неодобрительный взгляд Джорджины. – Однако тебе следует быть разборчивее в развлечениях вне стен школы – если, конечно, они разрешат тебе вернуться туда, – а тебе советую очень надеяться на это, иначе ты получишь от меня такого пинка, что улетишь за квартал.
Джереми от этих наставлений улыбался ничуть не меньше прежнего. Похоже, он слышал подобные строгие предупреждения уже сто раз и никогда не принимал их всерьез. Но он поймал взгляд отца на Джорджину и теперь сам небрежно рассматривал ее. По-прежнему закутанная в куртку Джеймса, с волосами, собранными под кепкой, которую она носила, чтобы не так бросалось в глаза смущение, испытываемое ею из-за своего нынешнего одеяния, Джорджина с полным пониманием отнеслась к тому факту, что парень проявил к ней пониженный интерес.
Джорджина еще не отошла от словесной схватки с Джеймсом, а после только что услышанного разговора между отцом и сыном ей не стало легче. Этого человека всего лишь потешало, что его сын идет по его стопам. Еще одного презренного и безнравственного типа спускают с цепи на горе женскому роду.
Это возмущение, к которому примешивалось смущение от своего несуразного внешнего вида, подтолкнуло ее к тому, чтобы вставить свое замечание.
– Он совсем не похож на тебя, Джеймс. В действительности он больше похож на твоего брата. – Она остановилась и насмешливо вздернула брови. – Ты уверен, что он твой?
– Я понимаю, дорогая, что ты вправе говорить так, но не делай этого при молодом человеке. – Он сказал это таким образом, что был уверен: ей станет стыдно за свою несдержанность. Ей и стало стыдно, очень стыдно. Но это ее не укротило, а, напротив, еще больше разозлило. Джеймс же, к несчастью, этого не заметил. – Джереми, – продолжал он, – проводи Джорджину…
– Его жену, – вставила она противным голосом, испытав при этом большое удовлетворение, поскольку была уверена, что сам Джеймс об этом не говорил. А потом с невинным видом добавила: – Ой, я забыла. Мне же велено вычеркнуть это слово из своего словаря. И называться…