– Я не оскорблена, – сказала она, едва открывая рот, и он ясно понял, что это так. – Во всяком случае я ответила бы на твою просьбу – нет.
– Тогда я чертовски рад, что тебя не попросил! – выпалил он и направился к двери.
– Как ты смеешь уходить? – крикнула она ему вслед. – Ты еще не ответил на мой вопрос!
– Я не ответил? – Он повернулся, бровь его поднялась, он заводился. – Достаточно сказать, что ты – моя жена, а раз так, ты никуда не поедешь.
Она пришла в ярость.
– Ага, значит, мы сейчас признаем, что я – твоя жена? Только потому, что приехали мои братья? Это что, еще одна месть с вашей стороны, Джеймс Мэлори?
– Думай как тебе хочется. Но твои чертовы братья могут торчать в гавани, сколько им вздумается. Они не узнают, где тебя найти, и ты не поедешь к ним. На этом дискуссия закончена, моя любовь, – сказал он и хлопнул за собой дверью спальни.
Джорджина хлопнула этой дверью еще три раза, и тем не менее ее разозлившийся супруг не вернулся, чтобы закончить спор. Она решила, что он еще оставался кирпичной стеной. Но раз кирпичные стены нельзя сломать, по ним можно взобраться.
– Ты уже сказал ей, что любишь ее?
Джеймс медленно положил свои карты на стол и взял бокал со спиртным. От этого вопроса, который никоим образом не был связан с тем, о чем они все время говорили, у него поднялась бровь. Сначала Джеймс посмотрел на Джорджа Амхерста, сидевшего слева от него и изучавшего свои карты с таким усердием, будто он видел их впервые, затем на Конни, расположившегося напротив и старавшегося сохранить непроницаемое лицо, и наконец, на Энтони, который и задал этот вопрос с подвохом.
– Ты случайно не меня спросил, старина?
– А кого же еще, – усмехнулся Энтони.
– Ты что, сидишь здесь весь вечер и размышляешь об этом, да? Неудивительно, что ты постоянно проигрываешь.
Энтони взял в руки свой бокал и Лениво покрутил находившуюся в нем янтарную жидкость, наблюдая за ней, а не за своим братом.
– На самом деле я задумался об этом сегодня утром, когда услышал шум наверху. Потом еще раз сегодня днем, когда ты поймал эту дорогушу, пытавшуюся незаметно выскользнуть через парадную дверь, и приказал ей вернуться в свою комнату. Не слишком ли это много, по-твоему?
– Она ведь не уехала, не так ли?
– Нет, не уехала, но она не спустилась к обеду, из-за чего моя жена расстроилась настолько, что отправилась в гости.
– Значит, малышка дуется, – сказал Джеймс, пожимая плечами без особого беспокойства. – Это ее довольно забавная привычка, но к ней легко можно приспособиться. Я просто пока не готов к этому.
– О-хо-хо… – Энтони сдержанно засмеялся. – У нес нет доверия, особенно если ты еще не сказал ей, что любишь ее.
Бровь Джеймса взлетела еще выше.
– Уж не предлагаешь ли ты мне совет, Тони?
– Как говорит твоя жена, если ботинок впору.
– Но твои вовсе не годятся. Не ты ли тот парень, который любит ковыряться в несчастьях?
– Мы сейчас обсуждаем не меня, – лаконично поправил его Энтони и нахмурился.
– Очень хорошо, – согласился Джеймс, но добавил: – Но ты по-прежнему барахтался бы, если бы я не оставил Росслин ту записку, которая освободила тебя.
– Мне противно говорить тебе это, старина, – проскрежетал Энтони, – но я уже починил тот забор до того, как она прочитала твою записку.
– Господа, игра продолжается, – решительно произнес Джордж Амхерст, – и если вы не возражаете, я ставлю двести фунтов.
Конни наконец взорвался от смеха.
– Кончай, малыш, – сказал Энтони. – Он хочет и дальше ковыряться в своем собственном мусоре, пока ему не покажется удобным выползти из этой двери, и ни на момент раньше. Кроме того, я действительно верю, что ему нравится его мусор, это как вызов. Если она не знает, что он чувствует, тогда разумно предположить, что она не собирается рассказывать ему о том, что чувствует сама. Она ходит у него по струнке, не так ли?
Энтони повернулся к Джеймсу за подтверждением этой интересной идеи, но получил в ответ лишь насмешливое фырканье и сердитый взгляд.
Когда братья Мэлори брали свои карты, чтобы продолжить игру, Джорджина незаметно выскользнула через заднюю дверь и дворами вышла на Парк Лзйн, где после тревожного пятнадцатиминутного ожидания она смогла окликнуть проезжавшее такси, чтобы добраться до лондонских доков. К сожалению, ее высадили, и такси уехало до того, как она запоздало вспомнила о том, что она узнала во время своей первой поездки в Англию. Лондон один из самых крупных торговых и морских мировых центров, имел много доков. Был Лондонский док в Усппинге, Восточно-индийский в Блэкуэлле, Хермитэйдж-док, Шодвелл-док – вот лишь некоторые из них; они тянулись на целые мили вдоль Темзы по обоим ее берегам.