– Ты добилась своего, девочка. Может, мы лучше все сядем, и тогда ты сможешь не выпускать из своей ладошки вазу.
– С удовольствием.
Когда он высказывал свое предложение, Клинтон никак не ожидал, что сестра предпочтет занять его собственное место за письменным столом. Место старшего брата. Кровь заметно прилила к его лицу, когда она села. Глаза полыхнули злее. Джорджина поняла, что перегнула палку, но ее всю заполнили пьянящие. чувства исключительности и превосходства надо всеми. Это была уникальная ситуация в семье. Разумеется, для ее безопасности достаточно было просто не выпускать из рук вазы, о которой так беспокоились братья.
– Могу я, наконец, узнать, почему вы все набросились на меня? Я только-то и сделала, что поехала в…
– Англию! – воскликнул Бойд. – Не куда-нибудь, а в Англию, Джорджи, пойми! Это земля, из которой произошел сам сатана, и ты это прекрасно знаешь!
– Там было не так уж и плохо…
– И одна! – заметил Клинтон горячо. – Ты отправилась туда одна, черт возьми! Где была твоя голова?
– Со мной был Мак.
– Он не является твоим братом.
– О, ладно тебе, Клинтон! Ты же знаешь, что он всем нам почти что как отец!
– Но он не умеет быть твердым, когда дело касается тебя. Он позволяет тебе обводить его вокруг пальца.
Она не могла с чистой совестью отрицать это, и все братья знали об этом. Поэтому-то на щеках ее выступил румянец стыда. Особенно ей стало стыдно, когда она осознала, что не потеряла бы невинности и сердца с таким англичанином-плутом, каким был Джеймс Мэлори, если бы в поездку с ней отправился не Мак, а кто-нибудь из братьев. Да что там! Она даже не имела бы возможности встретиться с Джеймсом, изведать с ним счастья. Или беды… И малютка не рос бы сейчас у нее под сердцем. Малютка, который грозил скандалом, подобного которому не знал Бриджпорт за всю свою историю.
Но сейчас было поздно размышлять о том, что следовало делать. Да и бессмысленно. А если честно, вряд ли жалела о том, что с ней произошло.
– Ну, может, я была немного импульсивна…
– Немного?! – вскричал нисколько не успокоившийся Уоррен.
– Ну хорошо, согласна, я была импульсивна. Очень импульсивна! Но, по-моему, не это повлияло на мой отъезд…
– Именно! Абсолютно!
Клинтон прибавил к восклицаниям брата:
– Нет и не может быть объяснения, которое бы удовлетворило нас, переживших такую тревогу! С твоей стороны это было высшим эгоизмом… Тебя нельзя извинить.
– Но вы не должны были тревожиться! – защищаясь, воскликнула она. – Вы даже не должны были знать о том, что я уехала. По крайней мере, вплоть до моего возвращения. Я предполагала, что вернусь домой раньше любого из вас!… Кстати, братья… А вы-то что здесь сейчас делаете? А?
– Это длинная история. Загадка, скрываемая в той вазе, что ты держишь в руке. Но сейчас дело не в этом. Не пытайся переменить тему, девочка. Ты знаешь, что у тебя никакого дела в Англии не было, чтобы туда отправляться, но ты тем не менее отправилась. Ты прекрасно представляла себе, что мы будем возражать. Прекрасно знала о нашем отношении к этой стране. И все же ты туда отправилась.
Дрю решил, что он уже достаточно послушал. Видя, как плечи Джорджины упали под тяжестью предъявленного ей обвинения, он не смог подавить в себе защитника сестры и горячо заговорил:
– Ты все тут правильно сказал, Клинтон, но Джорджина и так довольно настрадалась. Ей тяжко и без ваших упреков. Ей не нужно, чтобы после всех бед на нее еще нападали три родных брата!
– Что ей нужно, так это хорошая трепка! – опять вмешался Уоррен. – И если Клинтон не сведет дело к этому, можете поверить, сведу я!
– А тебе не кажется, что она немного уже выросла из этого наказания? – раздраженно спросил брата Дрю, не вспоминая сейчас о том, что, встретив сестру на Ямайке, сам хотел отхлестать ее ремнем.
– Женщины никогда не вырастают из этого наказания!
После такого злого ответа братья – каждый отдельно – попытались представить себе, как Уоррен будет выполнять задуманную трепку. Дрю заулыбался, Бойд хихикнул, а у Клинтона округлились глаза. В ту минуту все они забыли даже о том, что Джорджина находится в одной с ними комнате. Она сидела за столом Клинтона, слушала всю дичь, которую нес старший брат, и больше не пугалась. Наоборот, внутри нее все кипело, и она уже была готова к тому, чтобы все-таки метнуть вазу в голову Уоррена.
А Дрю, отвечая на реплику брата, не смог исправить его ошибку:
– Женщины вообще – может быть. Но сестру следует относить к несколько другой категории. И вообще – что ты так взъелся?
Уоррен отказался ответить, тогда это сделал за него Бойд:
– Он вошел в док только вчера, но как только мы рассказал и ему о том, что она натворила, он наскоро залатал свое судно и сегодня днем уже почти отплывал… в Англию.