Никто из них, однако, тогда не догадывался, что китайский полководец, ставивший вазу против корабля Уоррена, на самом деле не собирался платить проигрыш. Когда они возвращались на корабли, на них напал отряд его приближенных, и если бы их охрана вовремя не подоспела на помощь, той ночью никто не вернулся бы живым. Во всяком случае, им удалось бежать из Кантона и даже уберечь свои корабли от пожара. Из-за этого неожиданного и потрясающего события они и вернулись домой намного раньше предполагаемого времени. Наблюдая, как Дрю осторожно запирает вазу в ящик стола Клинтона, она заметила:
– Я удивляюсь, как Клинтон отнесся к известию о том, что теперь только через большой срок скайларкский корабль снова осмелится войти в китайские воды.
– Ну, не знаю. Торговля с Кантоном была очень выгодной, и он изнурял себя в долгих поездках. То же самое было с Уорреном. Они еще заходили в несколько европейских портов на обратном пути, чтобы найти новые рынки.
Она об этом раньше не слышала.
– Выходит, Англия прощена и рассматривается как один из таких рынков?
Он посмотрел на нее и усмехнулся:
– Ты, наверное, шутишь. Ведь сколько денег стоила нам их арбитражная блокада перед войной, не говоря уже о том, сколько раз их проклятые военные корабли останавливали наши, чтобы задержать так называемых дезертиров. Остынет адский огонь, прежде чем Клинтон вновь начнет дела с англичанами, даже если наша торговля придет в упадок.
По ее лицу пробежала гримаса недоумения. Если бы была надежда когда-нибудь вернуться в Англию и увидеть Джеймса, она бы ее осуществила. Едва ли путешествие на Ямайку было для Джеймса последним, и он легко может вернуться. Правда, он уверял, что ездил туда только для размещения вкладов и возвращается в Англию по-хорошему.
– Я так не думаю, – тихо сказала она.
– Что ты хмуришься, Джорджи? Может быть, ты простила англичан? После того как эти ублюдки отобрали у тебя Малкома и причинили тебе столько горя?
Англичанам, конечно, нет, но одному англичанину можно простить, если только… что если? Если бы он полюбил ее, а не просто желал. Об этом надо спросить у неба.
Но Дрю ждал ответа. И она ответила ему так, как он и ожидал:
– Конечно, нет, – и отвернулась, чтобы уйти, но в дверях встретилась с Уорреном. Тот увидел ее декольте, и его лицо сразу же стало мрачным. Тогда она выпалила: – Ни слова, Уоррен, или я стащу его и пойду на вечер голая, вот увидишь.
– Не стоит, – предостерег Уоррена Дрю и стал выпроваживать ее из комнаты.
– Ты видел грудь этой девчонки? – спросил Уоррен с негодованием и удивлением.
– Как не видеть, – криво улыбнулся Дрю. – Я сказал ей об этом, но получил отпор. Девчонка выросла, Уоррен, а мы и не заметили.
– Но она могла бы переодеться во что-нибудь более…
– Да не будет она, а если ты будешь. настаивать, то она, кажется, сделает, как сказала.
– Не будь ослом, Дрю, она так не сделает.
– Ты уверен? – перебил Дрю. – Наша маленькая Джорджи изменилась, и я не могу сказать, чтобы она сразу стала безумно красивой. Это дело постепенное. Но я увидел в ней что-то совсем новое.
– Что же?
– Ее настойчивость, характер, которые она показала. И не спрашивай меня, где она этого набралась. Ее ум иногда бывает очень интересным и колючим, черт возьми, ее трудно поддразнить. Она очень быстро реагирует.
– Но при чем тут это проклятое платье, которое сегодня на ней?
– Кто же из нас осел? – фыркнул Дрю и повторил слова Джорджины: – Ведь ты не стал бы возражать, увидев в таком же платье другую женщину? К тому же эти низкие вырезы сейчас очень в моде, – и добавил с усмешкой: – к счастью.
Но у Уоррена сохранялось в глазах напряженное выражение, и когда он стоял и приветствовал гостей, его взгляд задерживался на каждом из мужчин, который слишком долго смотрел на Джорджину. Конечно, никто другой не раздражался из-за се милого наряда. В конце концов, он был более скромным, чем у нескольких ее соседок.
Обычно в морских городах женщин намного больше, чем мужчин. Но на этой вечеринке, к счастью, было по-другому. Большая часть людей собралась в гостиной, но они все продолжали прибывать, и в комнатах первого этажа скопилось много гостей.
Джорджина наслаждалась многолюдием, хотя Уоррен все время был поблизости. По крайней мере, он перестал ворчать. Бойд тоже, едва взглянув на нее, все время находился рядом с ней, особенно когда к ней подходил кто-нибудь из мужчин, независимо от возраста и даже если вместе с женой. Дрю также наблюдал за игрой двух старших братьев, и она его весьма занимала.