Боже, его вкус, ощущение его тела, овевающий жар, невероятно приятно воздействующий на ее чувства. Она забыла… Нет, она просто сомневалась в реальности, сомневалась, что что-нибудь может так подействовать на нее, что можно совсем потерять себя… Ради него.
– Господи, женщина, ты заставляешь меня трепетать.
Джорджина услышала удивление в голосе Джеймса, почувствовала дрожь его тела… Или это трясло ее саму?
Она вцепилась в него, и ему было легко поднять ее ноги, а затем обвить их вокруг своих бедер. Капитан положил Джорджину на кровать. Интимный контакт, освобожденная волна тепла в ее пояснице, стоны, когда он продолжал опустошать свою Джорджи языком.
Супруги неловко повалились на кровать, но Джорджина не заметила, что хитрость Джеймса опять превзошла ее собственную. Они начали срывать друг с друга одежду, не осознавая, что действуют по воле примитивного инстинкта.
Наконец Джеймс крепко прижался к Джорджине, и ее тело вздохнуло, что означало приглашение. Это длилось несколько секунд, но потом женщина ощутила укол тревоги. Супруг взял ее за колени, чего не делал никогда раньше, и поднял их так высоко, что она почувствовала себя абсолютно беззащитной. Но тревога оказалась очень короткой, быстро забылась, поскольку такая поза позволила ему войти в Джорджину невероятно глубоко. Она ощутила прикосновение к самой своей сердцевине. В этот момент произошла огненная вспышка, разославшая волны звенящего тепла от центра к каждому краешку, охватившая Джеймса, ударившая в него спазмами удовольствия.
Джорджина кричала, но не осознавала этого. Она оставляла на его плечах кровавые полумесяцы и тоже этого не осознавала. Она снова отдавала Джеймсу душу. И этого не осознавали ни тот, ни другой.
Когда сознание Джорджины немного прояснилось, она отяжелела от слабости… а ее губы оказались покусанными. Это привело ее к мысли, что Джеймс не разделил ее волшебных переживаний.
– Ты не…
– Конечно, да.
– О!
Но мысленно Джорджина произнесла другое «О!», более удивленное. Так скоро? Она опять хотела потерять себя? Посмела? Но желание было неодолимым, и оно дало ей единственный ответ, чего она хотела в данный момент.
ГЛАВА XXXVIII
«Сама знаешь, раньше браки заключали ради денег или чтобы соединить большие кланы… К нам не подходит ни то, ни другое, правда, любимая? В наши дни брак вернулся к своей примитивной первооснове. Это разрешение общества на близость. То есть наш с тобой случай, я бы сказал».
Эти слова то и дело приходили на память Джорджине на протяжении двух недель, прошедших после того рокового дня, когда она сдалась, уступив ухищрениям Джеймса Мэлори. Эти слова напоминали ей о том, что ей и нечего было придавать чрезмерное значение возвращению его интереса к ней. Единственное, о чем она его тогда спросила, – о браке, собирается ли он узаконить их отношения или прервать их. То, что он ответил, нельзя было считать ответом. Невелика радость услышать от него, что, с его точки зрения, их соединяло только взаимное физическое влечение.
И однако в этой близости было так много нежности. Так часто, лежа в его объятиях, она чувствовала, что дорога ему… и почти любима. И это больше, чем что-либо другое, сдерживало ее всякий раз, когда она хотела спросить его относительно их будущего. Конечно, получить от Джеймса прямой ответ было на грани невозможного. Он отвечал либо так, что это унижало ее достоинство и она замолкала и закрывалась в себе, либо уходил от ответа. Она очень скоро поняла, что если попытаться напомнить ему о том, что произошло (между ними) в Коннектикуте, или даже попытаться намекнуть ему на своих братьев, то она снова воскресит огнедышащего дракона, который опалит ее своим пламенем.
И они продолжали оставаться теми же, кем были и раньше – любовниками и приятелями, за одним только исключением: некоторых тонких материй касаться было запрещено. Это было нечто вроде негласного перемирия – так, по крайней мере, казалось Джорджине. И если ей хотелось получать радость и наслаждение от времяпрепровождения с Джеймсом, а хотя бы этого ей хотелось, то ей следовало на время похоронить свою гордость и свои чаяния. Когда они прибудут к месту назначения, а это произойдет скоро, то с нею все выяснится – оставит ее Джеймс или отошлет домой.
Ждать осталось недолго. «Принцессе Анне» благоприятствовали ветры, она шла с хорошей скоростью, так что весь путь от американских берегов до Темзы она преодолела за три недели.